Я
подошел вплотную к клетке. Крыса внимательно посмотрела мне в глаза, пошевелила
усиками, принюхиваясь. «Она уже дважды от меня удирала», — прозвучал в голове
Сонкин голос. Фиона? Где-то между лобными долями щелкнул переключатель: я видел
крысу. Видел после нашего провального перехода, но до того, как очнулся в
медблоке. Я видел что-то еще.
Кого-то.
Костика!
Костик
сидит в круглом кресле, в руках у него серая крыса в красных перекрещенных
ремнях, как любительница БДСМ-атрибутики. Может быть, я переставляю события
местами? Так гораздо логичнее: сначала Костик с крысой, потом т-переход, потом
Царский пляж, Сонка, я тону, потом воскресаю. Нет! Не так, я абсолютно уверен,
последовательность следующая: т-переход — пляж — Костик — воскрешение.
Значит,
между белым сиянием подводного коридора и ударившим в мои веки дневным светом
была не только кома в капсуле. Была светящаяся пустота и в ее фокусе мой
приятель, крыса и я.
Пойти и
поговорить с ним: пусть объяснит, что за хрень я помню.
Но
Костик смотрел на меня как на психа:
—
Платоша, ну ты с дуба рухнул что ли? Какие коридоры, какие бледные фигуры?
Обычная клиническая смерть со всеми своими белендрясами: туннельное зрение,
восхождение к свету, ангел до кучи. Меня ты видел? А кто вокруг тебя,
утопленника, метался, не я ли? Крыса ему примерещилась! А сам
Смекалкин-Монтариоль в нимбе набекрень и с лирой под мышкой тебе не являлся? А
мог бы. Со старика станется.
От моих
слов он отмахивался. Да и мне самому аргументы типа «видел-помню» уже казались
смехотворными. Мало ли что может нарисовать мозг, переживший клиническую смерть,
кому и воскрешение.
И все
же…
Свой
бег за голым мужиком, тащившим на плече Сонку, я помнил явственно. Вот он
оборачивается и машет мне на прощанье, вот меня захлестывает вода. Стоп! Что-то
показалось мне неправильным. Я еще раз прокручиваю картинку: безгубая ухмылка,
как ножевой порез, пересекает бледную физиономию, презрительно выставлен
средний палец, взмах ладонью. Вот оно! На ладони шесть пальцев – четыре
одинаковых по длине и два симметрично отставленных больших.
А еще
была пустота. Белый свет, настолько яркий, что казался звенящим. Снег. Откуда
снег в крымском июле? Снег скрипит под пятками. Камера перехода. Морская синь
за выпуклым стеклом.