Он сжал
рукоятку топора, как эфес сабли, и сделал шаг навстречу волчице. В этот момент,
с противоположной стороны один из волков, прыгнул на него и впился зубами в
плечо. Резким движением Симон сбросил его и на лету нанес удар прямо в голову.
Хищник, не издав ни единого звука, замертво упал в снег. Почуяв запах крови,
звери почти одновременно набросились на бедного монаха, они хватали его за
руки, ноги, грудь, а тот продолжал оставаться на ногах, размахивая вокруг себя окровавленным
топором.
Сколько
продолжалась эта смертельная схватка, Симон не помнил, для него все
происходило, как в тумане. Окончательно обессилев, он уронил свое оружие в
сугроб и посмотрел вокруг себя. Некогда белый снег стал алым от крови, вокруг
валялись изуродованные трупы животных, куски шерсти, мяса и обрывки его одежды.
Несколько хищников, хромая и повизгивая, удалялись от него в сторону заросшей
кустарником балки. Боли Симон не чувствовал, его одолевали лишь смертельная
усталость и внезапно нахлынувшая апатия. Он сделал несколько шагов в ту
сторону, куда удалились сани, и упал, потеряв сознание.
Приняв постриг,
Арутюн Аламдарян не пытался полностью уйти от мирской жизни. Он продолжал
общаться со светскими людьми и в тайне занимался тем, чем ранее увлекался в
миру. Его безудержной страстью оставалась поэзия, вечерами он с удовольствие
читал новые творения Пушкина, Жуковского и Кольцова, а иногда и сам пробовал
себя в этом качестве.
Этим морозным днем,
он сидел за своим рабочим столом, занятый созданием своего очередного творения.
Вдруг, где-то во дворе он услышал подозрительный шум возбужденных голосов. Он
прислушался. Ему не показалось, на монастырском дворе действительно звучали
отрывочные крики, но из-за толстых стен и двойных стекол он не мог разобрать
слов. Он подошел к окну, но из-за образовавшейся ледяной корки на стекле, так
ничего и не смог рассмотреть. Положив перо на чернильницу, он вышел в сени, но
к своему удивлению не застал на месте своего келейника. Обычно тот никогда не
отлучался без его разрешения.
- Баграт. – На всякий случай позвал его архимандрит и
прислушался в надежде услышать либо отклик его, либо приближающие шаги. Но ни
того, ни другого не последовало. Это еще больше насторожило Аламдаряна. Он
вернулся в келью, накинул на себя балахон и вышел во двор.
К его удивлению на
монастырском подворье царила непривычная суета, монахи один за другим бегали,
то к жилому блоку, то оттуда к роднику. Кто-то из них тащил в руках старое тряпье,
кто-то нес в деревянных ведрах воду, а кто-то прижимал к груди святые образа.
Из-за спины Арутюна вдруг выскочил диакон Гурген со стеклянными баночками в
руках. Он очень торопился, но, увидев архимандрита, остановился возле него и
свободной рукой молча трижды перекрестился.