- Вывозить? – удивилсчя Иван, - я вам, что, мебель? Официально протестую против такого решения.
- Родной, дело в том, что ты себе уже не принадлежишь, - с металлом в голосе заявил старшой, - ты, товарищ, достояние революции, можно сказать поэтично – ты ее заря, наша надежда!
Ивану не хотелось быть ни зарей, ни даже надеждой, но гости не оставили ему других вариантов. Он вовремя вспомнил Конфуция или кого-то другого из великих мыслителей и решил, что лучше всего плыть по течению, наблюдая развитие событий.
– Эй, малой, глянь-ка во двор, что там творится? – дал старшой команду третьему чекисту. Тот осторожно отодвинул штору и зорко осмотрел двор в бинокль.
- Все спокойно, товарищ, за исключением девочки в песочнице. Взгляд у нее какой-то не детский, почти как у меня на допросе. Может стукануть.
- Не истери, - успокоил его старшой, - дети наше будущее! Интересно, она вступила в октябрята?
- Какие октябрята? - отозвался Иван, - у нас все коммунистические союзы давно похерили, даже октябрят не пощадили.
- Вот зверье, возмутился старшой, - а еще говорят, что демократия лучше диктатуры. Ни хрена она не лучше, даже хуже.
Он достал из кармана револьвер, внимательно осмотрел его, довольно прицокнул языком и пару раз крутанул барабан.
- А в русскую рулетку не желаешь? Нервишки пощекотать? – предложил он.
Ваня в ужасе отказался.
- Так я и думал, кишка тонка у потомков, - улыбнулся старшой. Он вытряхнул патроны из барабана, оставив один, и крутанул «колесо фортуны».
- Че ссышь, один из шести, неплохой расклад, - обнадежил он Ивана, приставил револьвер к виску и нажал на спуск. Оружие сухо щелкнуло.
- Ну, вот, а ты боялся, - он ободряюще посмотрел на охраняемого и протянул ему револьвер.
- Теперь твоя очередь.
- Мне не везет в лотерею, я воздержусь, - Иван вжался в кресло, поднял глаза к потолку и затих.
Участковый, участковый, доброе, нежное слово!
Пока чекисты доводили Ивана до инфаркта, к нему спешила помощь в лице участкового гвардии капитана Сидорова.
Страж порядка не любил свою фамилию. Коллеги над ним посмеивались, ехидно спрашивая, почему вместе с ним в наряды не ходят Иванов с Петровым. В остальном же он был молодцом. На вверенном участке царил образцовый порядок. Алкаши тихо бухали по домам, боязливо глядя по сторонам. Наркоманы исключительно в ночное время испуганно ширялись в кустах и подворотнях. Таджики при его виде моментально переходили на русский, причем даже те, которые не знали языка. Говорливые старушки на лавках прикусывали языки, видя приближение человека в погонах.