3pt">— Что-то Вторая мировая не очень-то
вяжется с вашей теорией.
«Ты стрелял?» «Я» «Кто ж в своих
стреляет?» «Йа-йа!»...
— А Вторая мировая и не закончилась
ещё, о чём вы? Когда там Холодная началась? В сорок шестом? Или сорок пятом?
Делёж Берлина, Корея, Карибы — всё звенья одной цепи. Сталин готовился к этой
войне ещё при Ленине, только называлось это не войной, а мировой революцией.
В других группках шли свои
разговоры.
— Привет! Ты пришёл… — раздавалось
от стены.
— Ну, разумеется, как я мог!
Милота. Так, а эти политологи
доморощенные к консенсусу пришли уже?
— А в карело-финской и разделе
Польши участвовал минимальный советский контингент. Они нужны были больше
дойче, чем нам. Этакие заверения в преданности. Сталин всячески избегал
демонстрации реальной мощи красной армии. И, кстати, преуспел в этом. Только он
хотел ввести в заблуждение Запад, но на удочку клюнули дойче. Сталин до
последнего не верил в полномасштабное вторжение — боялся, что это Запад
провоцирует его раскрыть карты. По плану советского генштаба немецкий коршун
должен был схлестнуться с британским львом, а Сталин добил бы то, что осталось.
И точно такая же стратегия проглядывает в действиях Иблиса. Он вроде бы покорен
царям-ангелам от восхода солнечного, но лишь для того, чтобы те первые сделали
бесповоротный шаг — перешли Евфрат и…
— Руки убрал! — крикнули у стены.
— Папа! — воскликнула девушка.
Она схватилась за руку Фещина и
тянула его прочь от импозантного щёголя, за которого в свою очередь схватился
Фещин.
— Какого ты сюда припёрся? — с
натугой рычал Фещин.