Такой плоский
нагревательный прибор, с помощью тока раскаляющий чугунный лист или толстую
спираль так сильно, что они начинали выдавать тепло, эквивалентное пламени
газовой горелки. И в девяностые зимой это был лучший друг человека.
Угольная печка отапливала дом
неплохо, но для работ в хозблоке отец брал с собой марнитку. От обычной
электросети она краснела так, что в темноте даже немного светилась. Можно
представить, какая температура поверхности у неё была. Как-то чинили они в
гараже днище грузовика, и отец, устав греть пальцы дыханием, подтащил марнитку
поближе. А Дэн об этом как-то запамятовал. «Подай ключ», — говорит отец. «Ага»,
— отвечает Дэн и тянется, не глядя, к сумке. Он помнил, что инструмент валялся
рядом где-то справа, и шарил по какой-то твёрдой поверхности, полагая, что это
всё ещё бетонный пол. Вдруг до него донёсся запах палёной плоти. И только потом
скрутила резкая боль от ожога. Он хорошо это запомнил – сначала запах, потом
боль. Пока до мозга доходило, что он суёт руки, куда не следовало бы, кожа уже
слезала сдувающимися волдырями. Забредёт сознание в закоулки памяти, но, когда
учует ароматы ада, уже становится поздно убегать. Его уже скручивает в три
погибели невыносимо неприятный образ себя самого. И стыд занозой зудит и ноет.
Поскорей, стиснув зубы, вытащить её из тела, выбросить, забыть, залить
бальзамом развлечений, но ещё долго крошечное место от червоточинки будет напоминать
о себе (неприятным отзвуком в голосе мыслей), никуда не денется, и в самый
неожиданный момент постарается попасться на глаза бурым струпом запёкшейся
крови.
По всем правилам игры, эти старые
моменты жизни должны вытесняться новыми. В свои годы Дэн уже начинает понимать
стариков, впадающих в детство, поскольку его уже сейчас начинает «подводить
память». Как будто лимит резервного сохранения уже исчерпан, и, раз уж опции
подключения дополнительного пространства не предусмотрено, то приходится
чистить рабочие оперативные ёмкости. И вместо старой ненужной информации под
нож почему-то попадает недавно приобретённая. При том что голова забита
какими-то школьными буднями, детсадовским кипячёным молоком с пенкой, но если
зазеваться, иной раз не напомнить себе недавнее событие, то всё – ускользнёт,
будто не бывало. Недавно, тут, Дэн навострился взять больничный и, прекрасно
помня, что оформлял его совсем недавно, внезапно с изумлением осознал –
стёрлось. Ничего не помнит. Стрессовые моменты остались, например, как по
снегопаду искал больницу, как зашёл в платный семейный центр, как заполнял
формуляры, как оплачивал приём врача, как удивила сумма – это сохранилось. А
вот как забирал документы обратно и что с ними делал потом на работе – это
куда-то подевалось. Поразительно, но совершенная пустота.