Мелодии въедались в подкорку, текст сам собой выучивался наизусть, но менее
мерзким не становился.
Хотя Дэн и понимал, что так песни и
становятся шлягерами – безальтернативное навязывание вкусов вырабатывало в
слушателях привычку сродни зависимости, но ненавидеть эти джинглы не
переставал. Однако со временем стал терпимей, пытка однообразным безобразием
оказалась легче пытки тишиной. Ангелы танцуют на кончике иглы, а призраки
обживают черепную коробку. Уж лучше топтаться на месте под дурацкий
аккомпанемент, чем позволить себя убаюкать мелодиям воспоминаний и забрести в
тёмный переулок мозга. Наткнуться на глубоко зарытое. Верней, зарываемое,
поскольку оно всегда возвращается. Чертовски дерьмовое чувство. Вот, ты
беззаботно размышляешь о чём-нибудь, никого не трогаешь, а мысль тайком
почувствует свободу, срывается, как дура, с поводка, начинает скакать от
ассоциации к ассоциации. И тут – ррраз!. . Морок забвения спадает как саван,
обнажая под собой звенящий от напруги нерв какого-нибудь наинеприятнейшего
житейского опыта.
И нельзя сказать, что этих
болезненных воспоминаний всё больше с каждым годом. Взрослея, не только учишься
меньше ошибаться, но и вырабатывается некий иммунитет к их восприятию. Растёт
безразличие, щитом обволакивающее ранимую душу. Однако, почему-то на проступки
юности оно не распространяется. Срока давности самоосуждение не признаёт и
бичует старые шрамы чересчур жёстко. Настолько, что копаться в них на предмет
«сублимации», «комплексов Электры» и всего подобного, что понапридумывали
психологи, желания не возникает. Не надо никаких сложных терминов, просто пока
ты мал и глуп, ты делаешь то, за что впоследствии тебе стыдно. Вот и всё.
"Понаделаешь делов", не задумываясь о последствиях, а потом всю жизнь
обжигаешься. Как о папину марнитку. Марнитка. Ещё один сложный термин. Как и
ТЭН, например. Слова, въевшиеся в лексикон с детства, у которых были вполне
конкретные картинки вместо определений. Марнитка. Дэн тут же вспомнил, как она
выглядит, но как её описать? Её ещё называли электроплиткой.