Обходить стену
по кругу и искать арочный вход, почему-то, не хотелось. Встала левой ногой на
выступающий невысоко над землей кирпич, уцепилась за верхний край, немного
подтянулась на руках, чуть выше нащупала правой ногой выщербленное углубление в
стене, перенесла на нее силу тяжести тела и уже занесла левую ногу, чтобы
поставить ее на край разлома, как мое внимание привлек легкий шорох в кустах
внизу, прямо подо мной, внутри крепостного двора. Я замерла в неудобной позе,
распластавшись, как лягушка на листе кувшинки, на шершавой стене, на высоте
примерно в двух метрах над землей.
Осторожно вытянув шею, заглянула через пролом, пытаясь понять, кого там по
кустам носит. Лучше бы я этого не делала! Чуть левее разлома, на кирпичах
которого я висела, между кустом бузины и стеной стоял уже знакомый мне старик и
что-то внимательно разглядывал у себя под ногами, переворачивая палкой большие
куски камней и недовольно тихонько бурча себе под нос. Кажется, я перестала
даже дышать. Моя поза была не самой удобной, если не сказать хуже. И я совсем
не была уверена, что смогу так долго и неподвижно висеть, не произнося ни
звука. Чирикать по-птичьи я, увы, не умела. Ну, на крайний случай, наверное,
смогу изобразить ворону, и то сомневалась, что получится настолько достоверно,
чтобы не насторожить старика внизу. Вот, черт! Как это называется? А называлось
это очень простым словом «судьба». Принесло же меня именно в этот час и в эту
минуту, да еще и именно в то же самое место с этим дедом!
Пока я пребывала в сомнениях и тревогах, старик вышел из кустов и довольно
прытко пошагал в сторону кирхи, почти совсем не опираясь на свою палку. А еще
крепок дедок, ничего не скажешь. Насколько я помнила из пояснения гида Саши,
вход в кирху был заколочен, чтобы туда никто не лазил и, не дай Бог, не свернул
себе шею или не получил кирпичом по голове. Старик обошел кирху и скрылся из
моих глаз. Ту сторону, где он находился, я, к великому своему сожалению, видеть
не могла. Шли минуты, а старика все не было. Он что, там, умер что ли?! Висеть
в таком положении на стене не было уже никаких сил. Пальцы на руках начали
сводить судорогой, а ноги затекли из-за неудобной позы. Время шло медленно,
словно капли масла стекали из уже пустого стакана, медленно и вязко. Мне
казалось, что я торчу на этой стене целую вечность.
Наконец, я поняла, что если в сей же момент не слезу с этого проклятого
разлома, то просто свалюсь кулем вниз. И хоть высота тут была не ахти какая, но
битые кирпичи и камни внизу сделали бы мое приземление не особо комфортным. Шею
свернуть я, конечно, не боялась, но синяки и ссадины, а может быть и вывихнутые
конечности, мне наверняка обеспечены.
Я решительно завозилась на стене, пытаясь расслабить и размять занемевшие
пальцы, не сумев при этом действовать бесшумно. Ну и пусть! И что тут такого?!
Это место не принадлежит старику. И я гуляю, где хочу! В конце концов, я в
своей стране, в двадцатом веке, и не совершила ничего противозаконного.
Позанимавшись подобным аутотренингом еще примерно с минуту, я, тихонько
покряхтывая, стала перебираться через стену. Спрыгнула я не совсем удачно, чуть
не выразив громкими нехорошими словами свое мнение по поводу всех развалин и
стариков, какие ни на есть в ближайшем окружении. Ну и, конечно, себе любимой
тоже кое-что перепало, но не много.