Пришли на работу
практически в одно время и по возрасту были самыми молодыми в отделе. Пашка был
достаточно высок ростом, чтобы я его заметила, но худой и бледный до
невозможности. Казалось, что он ни разу не ел в своей жизни досыта и уж точно
ни один солнечный луч не касался его кожи. Старшие «товарищи» прозвали его за
глаза «бледнолицая ящерица», что по понятным причинам Пашку не радовало. Но
отнестись к нему с пренебрежением этим самым «товарищам» не позволяла Пашкина
голова, точнее, то, что в ней находилось. Иногда наш начальник останавливал
взгляд на склоненной над перфоратором для ленты Пашкиной спине и с нескрываемым
восторгом, с каким-то придыханием, шептал: «Гений! Настоящий гений!»
Пашка был
обладателем уникальных мозгов, решающих со скоростью хорошего компьютера любые
поставленные перед ним задачи, а также энциклопедических знаний во многих
областях, начиная от микробиологии и кончая астрономическими изысканиями, чем
беззастенчиво пользовались все в отделе. А у меня это вызывало небывалую
гордость, будто он был не моим другом, а моим ребенком. Собственно, это было не
так уж далеко от истины. Если бы я не взяла над ним шефство с самого первого
дня, то Пашка вполне мог уже раз сто умереть от голода или заблудиться в
хитросплетениях коридоров и состариться где-нибудь в одном из кабинетов с
пыльными папками на полках.
Сначала Пашка,
следуя своей пылкой натуре, решил, что влюбился в меня. Но я ему довольно
быстро объяснила, что наши дружеские отношения могут продлиться намного дольше,
чем романтические. И он, пораскинув своими гениальными мозгами, вынужден был
признать, что я была права.
И теперь, на его
дурацкий вопрос я даже не сочла нужным отвечать. Просто хмыкнула и сокрушенно
помотала головой. Это Пашку слегка взбодрило. И он опять принялся вдохновенно
расписывать мне все прелести нашей поездки. Я понимала его. Пашка знал
географическую карту мира так же хорошо, как я родную квартиру. Спросонья мог
безошибочно назвать столицу любого государства и рассказать о нравах и обычаях
народов мира, начиная от высоких цивилизаций и кончая каким-нибудь маленьким
туземным племенем, затерянным в дебрях джунглей. Но знания эти у него были, так
сказать, больше теоретическими. Нигде дальше, чем за пределами родного города,
Пашка не бывал. Разве что в деревню в детстве ездил пару раз, о чем у него
остались весьма смутные воспоминания.
Что касается
меня, то, несмотря на свой не очень пожилой возраст, объехать я успела почти
всю страну. И все благодаря моему деду, который был носителем миллиона
различных званий и являлся почетным членом кучи всяких Академий наук. Так как
во все свои многочисленные поездки он брал меня с собой, начиная с четырнадцати
лет, то и повидать я успела много чего. Поэтому к путешествиям относилась
довольно сдержанно, очень рано поняв простую истину, что хорошо там, где нас
нет, а еще в гостях хорошо, а дома лучше. Именно поэтому внезапная командировка
на три месяца на берега Балтийского моря меня не особо вдохновила.
Я, постучав в
двери с табличкой «бухгалтерия», дождалась грозного рыка «Да!», и робко
просочилась внутрь кабинета. Главный бухгалтер, могутная женщина пожилого
возраста, слегка напоминающая львицу, которой неведомо как удалось сбежать из
зоопарка, с мелкими кудряшками на голове и ярко-красной помадой на губах, при
виде меня нахмурилась еще сильнее. Хотя, на мой взгляд, сильнее вроде бы было
некуда.