Весьма
значительным представляется комментарий д-ра С. Х. Насра в Предисловии к книге
С. Махдихассана «Индийская алхимия, или Расаяна»: «В изучении алхимии в течение
прошлого столетия на Западе по большей части доминировал научный дух, который
совершенно невосприимчив к внепространственным измерениям реальности и слеп к
языку символизма, посредством которого высшие состояния бытия проявляют себя в
матрице пространственно-временного мира». В работах западных исследователей
преобладал позитивистский и материалистический дух, представлявший алхимию
протохимией или низводящий ее до уровня психологии, полностью оторванной при
этом от мира Духа. На самом деле, как показал еще Генон, алхимия связана с
внепространственными и вневременными измерениями вселенской иерархии и,
следовательно, совершенно недоступна для любого профанного и
материалистического (и даже марксистского) метода, применявшегося в ХХ веке.
Алхимию невозможно понять без света божественной метафизической доктрины и
космогонических мифов, восходящих к Примордиальной Традиции. Поэтому, замечает
Наср, «алхимия – одна из основных традиционных космогонических наук,
культивируемых в той или иной форме во всех традиционных обществах… Это наука о
космосе и душе, связанная одновременно с космологией, процессом духовной
реализации и, следовательно, традиционной психологией, медициной, металлургией,
химией, а также искусством. Она основана на точке зрения, что во всем есть
что-то от всего и что благодаря присутствию священного может произойти
трансформация внутри вещей, которая изменяет саму их сущность, а не только их
случайные (проявления)» [Mahdihassan, 2002, c. XI, XII-XIII]. В силу
этого алхимия связана как с превращением естественных металлов в их духовном
состоянии, так и с формированием особого мировоззрения или способа мышления,
способного это воспринять и осознать как реальность.
Паттисон
Мьюир заметил: «Долгая история алхимии показывает, что она обращалась к некоторым
глубоко укоренившимся потребностям человеческого существа. Но было ли это
желание необходимо для установления порядка во Вселенной?» [Pattison Muir, 1902, c. 124]. Алхимия
объясняла природу, была формой осознания Космоса – мировоззрением. Действительно,
Шон Мартин, например, справедливо замечает, что «в алхимии идея единого
мировоззрения играет центральную роль» [Martin, 2006, c. 18].
Алхимик должен охватить своим зрением всю Реальность и целиком осознать ее в
разных планах и воплощениях. В основе алхимических воззрений Раймона Луллия
лежала вера в то, что если существует «универсальный преобразователь мышления»,
то его законы и методы универсальны и применимы также и к миру материи. Физика
и мышление представляют лишь два аспекта единого метода. То есть изменения в
мире физическом были связаны и определялись изменениями в сфере мышления, но
оба они относились к «скрытым областям Божьего промысла» [Barber, 1903, c. 76, 77]. Дабы
не включаться в дискуссию о подлинности алхимических работ Луллия, стоит
напомнить слова самого философа, что «алхимия – это не наука, а выдумка».
Приписываемые Луллию алхимические тексты являются или апокрифами, или
подделками. Подлинным же автором этих трактатов исследователи считают
обращенного еврея Раймундо Таррага [Luanco, 1870, c. 20, 21, 40]. Это не имеет, однако, отношения к
вопросу о ценности трактатов «псевдо-Лулла», о мировоззрении алхимиков и о сущности
алхимии как таковой. Следует признать, что алхимическое мировоззрение построено
на единении Космоса, человека и Бога в целостную, недвойственную,
непротиворечивую и универсальную модель. Ключевым является возможность
преображения материи и человека (в его телесно-душевно-духовном единстве) и
достижения им божественного состояния «нашего золота». Божественный Логос был
моделью Космоса.