Адам Кадмон послужил моделью для земного человека. Духовные
модели являлись штампами и формами для вещей и объектов материальной сферы по
принципу аналогии и универсальности. Человек и Космос возникли из духовных
истоков, поэтому человек и представляет собой душевно-духовно-телесное
единство. Таковы основные положения герметического мировоззрения и космогонии [Ebeling, 2007, c. 12-13].
Пол
Фостер Кейс справедливо заметил, что «алхимия понимается неправильно, если ее
считают не более чем грубым предшественником современной химии. Ее истинные
адепты стремились к иным результатам, отличным от тех, к которым стремится
современный химик. Инструменты их лабораторий не имели ничего общего с
аппаратурой наших лабораторий». Он приходит к выводу, что «алхимия нацелена на
состояние сознания, которое отражается на физическом плане как совершенное
вибрационное равновесие». Алхимик лишь влияет ментально на вибрационные
процессы, происходящие в материальном мире, и, меняя вибрации тел,
трансмутирует их в совершенные, действуя непосредственно через свою собственную
личность и волю. Так алхимик получает возможность взаимодействовать с духовными
причинами материальных тел и управлять ими, направлять их изменения к
совершенному итогу. Влияя на физические тела и своей волей управляя их
вибрациями, алхимик, по словам Кейса, «может изменять их внешний вид и даже
изменять их атомарную структуру, повышая или понижая уровень их вибрации. Таким
образом, алхимическое мастерство, в конце концов, позволяет его адептам совершать
реальные физические превращения» [Case, 2006, c. 9, 14, 15]. Алхимик ментально управляет энергиями
через их связь с телесно-физической материей. Таким образом, трансмутация – это
применение творящих ментальных сил и творческой воли к мертвым и внешним
субстанциям материального мира. Всем управляет сознание, и на осознании этого
факта строится алхимическое мировоззрение.
Однако
еще Паттисон Мьюир справедливо признавал, что «наши способы мышления об
окружающих нас вещах настолько отличаются от тех, которые преобладали во
времена алхимии, что большая часть языка тех дней сегодня бессмысленна. Но из
этого не следует, что это было бессмысленно для людей, которые изобрели его как
средство выражения своих мыслей» [Pattison
Muir, 1894, c. 14]. Алхимию невозможно понять и принять как
реальность, если не проникнуть в образ мысли алхимика, в его способы восприятия
мира и его язык. Без этого невозможно понять и признать истинность учения
алхимиков о трансмутации материи. Об этом Артур Гринберг с горечью написал: «Представление
о том, что металлы могут превращаться друг в друга путем метаморфозы,
совершенно чуждо нам, современным людям» [Greenberg, 2007, c. 66].
Именно наше «модернистское» мышление не позволяет нам принять или хотя бы
понять логику алхимического Великого Делания. Причем это относится даже и к
современным алхимикам, воззрения которых весьма далеки от подлинной Традиции,
лежащей в основе Нашего Искусства. Отсюда и упрек со стороны Паттисона Мьюира:
«Современный алхимик тщеславен и ленив, поэтому он позволяет ввести себя в
заблуждение собственным фантазиям, одетым в фальшивый наряд звучных фраз» [Pattison Muir, 1894, c. 50].
Прежде всего, это касается «психологизма» и псевдоалхимических трудов,
описывающих, как верно совершить выжимку целебных соков из растений, или
«доказывающих» связь алхимической символики и карт Таро (!). Чего только не
придумают вечно хихикающие мартышки, если они еще и обуреваемы жаждой легкой
наживы.