Я обратил внимание на свой цвет глаз и понял, что мне интересно, что значит этот цвет, а до этого я видел по телевизору, как одна дама рассказывает человеку характеристику его личности по цвету глаз.
Кира внимательно слушала и то и дело убирала с лица постоянно падающую прядь волос.
— И я решил, дай-ка я посмотрю свою характеристику, не то чтобы я в это верил, для меня это ложь, как и гороскоп, но заняться и правда было не чем. И я нашел довольно интересный сайт. И прочитал значения всех цветов глаз, которые встречались человеку. Но вот в чем дело, наш с вами цвет глаз был не с простой характеристикой, он описывался как довольно уникальный.
При слове «уникальный» я вытаращил на Киру глаза, будто педагог на провинившегося двоечника.
— Так вот, этот цвет уникален тем, что он награждает своего носителя, правда очень редко. С виду обычный серо-голубой цвет. И характеристики у его обладателя больше негативные. Такие как одиночество, депрессивность, крайне осуждающий взгляд на мир, незнание любви и отсутствие счастья.
Кира слушала и не перебивала, человек который искренно понимает свою жизнь и признает ее такой, как она есть, никогда не оправдывается, и Кира не оправдывалась.
— Но также помимо этого в статье было приложение к сказанному: этот цвет может поменяться в любой другой. И там у каждого цвета после изменения тоже было описание.
— Какие же описания, Артур? — Зачесывая обратно на голову непослушную кудрявую прядь, спросила Кира.
— Я только один цвет запомнил.
Я замялся и не хотел говорить. Но Кира смотрела на меня таким же вопросительным взглядом, как и я на нее в начале этого рассказа.
— Карий, карий цвет. Сказано было, что, если у обладателя нашего цвета глаза поменяются в карий цвет, это значит, что он нашел свою настоящую любовь.
— Вот как, это довольно интересно, а если приобретенный карий цвет снова станет серо-голубым? — с улыбкой спросила Кира.
Я помедлил, и вопрос сам навязался мне в голову, откуда она могла знать, что есть обратная реакция. Я ответил:
— Это будет значить, что человек потерял гораздо больше, чем приобрел.
Я немного виновато стал себя чувствовать, потому что Кира немного помрачнела, но время шло к восьми вечера, и я предложил ей посмотреть на закат с верхушки башни. Еда уже была готова, и она незамедлительно согласилась. Докатив ее до входа в башню, я услышал, как она попросила остановиться, она посмотрела сверху вниз на маяк, от основания до верхушки и сказала, какой же он прекрасный и высокий. При слове «высокий» я вспомнил, сколько ступеней мне придется тащить ее наверх, и на мое красное лицо поверх легкого пота и опьянения заранее легла еще не подступившая усталость.
Потом я открыл дверь в башню, и она увидела крученую массивную лестницу вверх, я не мог не заметить ее расстройства, пару минут мы молчали. Но потом, посмотрев на меня, она сказала: «Что же нам делать, Артур?» Я попросил разрешения взять ее на руки, она согласилась. Я выдернул ее из кресла и был приятно поражен ее весом: она весила чуть меньше мешка с цементом, который я таскал каждый день.