И тогда от этого, как ты сказал, высрела оборвалась еще одна судьба нашей семьи. Мама после этого закрылась, и все остальное детство я росла как сирота. Спустя время папу похоронили, меня прооперировали, и в плане позвоночника у меня все было хорошо, но сколько бы больниц я не объездила никто не может восстановить связь мозга и ног. И вот опять мама нашла доктора, который хотел взяться за меня, какой-то умный еврей, но я уехала к вам перед самой операцией, потому что не верю, что смогу ходить.
Я сидел и понимал, что мое молчание — единственное, что актуально в этом разговоре, и я молчал. Но Кира быстро прервала молчание и продолжила говорить о последствиях смерти отца, видно было, что она недоговаривала до этого, но потом всё же решилась рассказать скрытое.
— А знаешь, Артур, сегодня — именно тот день, день смерти моего отца. Может быть, это странность, но каждый год моей жизни именно в этот день происходит то, что ухудшает мою жизнь еще сильнее. В этот день происходит что-то страшное, и причем каждый год хуже предыдущего.
— Ну, а сегодня что-то произошло плохое Кира? — Проницательно спросил я.
— как ни странно, но нет, даже когда сегодня мы шли на корабле, я думала, он затонет, или я выпаду за борт, или что-то случится, но нет, всё хорошо, может, наконец-то я свободна от этого проклятия неудач. Уже конец дня, и я откровенно рада, что всё хорошо, для меня это удивление, конечно, но всё же я очень рада что ничего не произошло, может, наконец-то всё закончилось.
Кира разобрала свои вещи и уложила их на полочки в шкафу, которые я ей предоставил. После всех ее приготовлений к жизни на маяке она обратила внимание на огромный шкаф под множеством замков, стоявший в самой темной стороне комнаты. И она спросила: «А это что?» — и указала пальцем в угол комнаты. Так —беззаботно, будто мы никогда не говорили на грустную тему.
Глава. 3 Пустота наших душ.
Я был уже слишком пьян, чтобы держать в себе тайны, и рассказал Кире о том, что пишу много историй, рассказов, повестей и всё складирую там в этом большом черном, пропитанном грустью, огромном ящике. Перебивая меня, Кира сказала:
— И ты ничего не опубликовал из всего, что написал за все это время?
— Почему же? Одного романа там нет!
Я перевел дух и откинулся в кровати на спину, продолжив при этом:
— Один раз я опубликовал книгу.
После этого предложения я ненадолго закрыл глаза, потому что спирт в крови уже влек меня в царство сна.
— И про что же ваша книга? — Не дав мне задремать, намеренно повысив голос, спросила Кира.
— Ах, про что же, про что! Про то, что я не ведаю и не знаю? Про любовь, конечно же!
— О, про любовь!? А почему же я не видела ее у вас на странице или вы не написали о ней в Блоге? У вас много подписчиков, я думаю, очень многие хотели бы ее прочесть.
— Дело в том, что, Кира, опубликовав эту книгу я под своим именем, она сразу стала бы популярной. Из-за большого количества поклонников моего творчества, — запинаясь сказал я.
— И что же вы сделали, не пойму?
— Я опубликовал ее под двойным псевдонимом, решил проверить, добьюсь ли я успехов в литературе. Если никто не будет знать, что это моя книга.
— Интересно! Честно слово, интересно, — задумчивым взглядом смотрела на меня Кира. — И что же дальше?
— —А дальше ничего! Добрые истории любви никому не нужны в нашем мире! Тут правит зло, безразличие. Никто не будет читать неизвестного автора, если он пишет о любви, да и если вообще пишет.