Ухватившись за возможную зацепку, чекисты
бросились было к Соболеву, и узнали, что буквально накануне вечером бедняга
попал под трамвай, и умер в больнице, не приходя в сознание! И так было во
всём, едва дело касалось таинственной экспедиции. У чекистов поневоле
опускались руки.
-
Мистика какая-то! - воскликнул как-то бывший артиллерист. Его звали Артемий
Водолажский, - Просто чертовщина какая-то!
-
Ты мне это брось! - оборвал его второй новообращённый - бывший кавалерист
Степан Иванов, - Для дела революционной важности никакой мистики быть не может!
-
Но ты сам посмотри, Стёпа! - горячился Артемий, - Едва мы хоть на шажок, хоть
на полшажка пытаемся приблизиться к разгадке тайны этой чёртовой экспедиции -
как вмешиваются некие обстоятельства непреодолимой силы, как наш учитель в
реальном училище говорил. Побеседовали мы с Островым - как он тут же пропал,
как и не было его! Попытались Соболева привлечь - он под трамвай попал! А
вместе с Островым пропала и сестра Соболева. Дальше - все, кто так, или иначе
был связан с экспедицией - или погиб, или исчез и сейчас если и жив, то
наверняка для нас недосягаем. Иных уж нет, а те далече. Слушай, Стёпа! А зачем она
вообще была организована - эта экспедиция? Что там, на этой речке искали эти царские сатрапы? Ты знаешь?
А нашему правительству это зачем? Что там на этом Вилюе-то есть такое?! И плато
это! И почему нам именно надо всё это раскапывать?
-
Нас партия на это дело поставила. - назидательно ответил Степан, - И не нам
обсуждать её приказы.
-
Хорошо. А что партии надо на этом Вилюе?
-
А это уж не наше дело. Для дела революции надо нам найти материалы по
экспедиции - и мы их найдём.
Глава 2.
Нехорошее место.
-
Здеся он, здеся, гражданин милицейский! Вона, сидит! Я ж говорю, шёл-шёл, а
потом как сиганёт с моста! – уверял участкового ломовой извозчик.
-
А ещё приличный человек! Как будто – и партиец даже! – добавила толстая баба с
корзиной. На Боровском мосту уже собралась преизрядная толпа зевак, и
участковому милиционеру пришлось потрудиться, чтобы добраться да перил моста.
Внизу, в воде, на отмели, сидел человек в военном френче.
-
Разойдитесь, граждане! Прошу не напирать! – это двое подошедших на помощь участковому
постовых начали понемногу разгонять толпу.
-
Я ж говорю, гражданин милицейский! – снова начал свою песню ломовик, - Еду
через мост, а кобыла вдруг заартачилась. Стоит, храпит, фыркает. Ну, я её
кнутом ожёг, а потом смотрю – этот, который там сидит – стоял на мосту, стоял,
а потом как сиганёт!
-
Гражданин! – участковый перегнулся через перила моста, - Вы меня слышите?
-
Вытащите меня отсюда!
Участковый поморщился.
-
Да что вас всех-то туда тянет?
Это был далеко не первый случай на его участке.
Буквально едва весна вступила в свои права, и Обводный канал очистился ото льда
– граждан как будто охватило какое-то
поветрие. Недели не проходило, чтобы с Боровского или Ново-Каменного моста не
прыгали в канал самоубийцы. Кое-кого удавалось спасти, но большинство гибли. В
местном отделении милиции даже решили выставить по берегам канала патрули,
чтобы те останавливали желающих свести счёты с жизнью, но это мало помогало. Те
же, кого удавалось спасти, в один голос твердили, что прыгнуть в канал их понуждала
какая-то неведомая сила. Некоторые, вроде бы, слышали голос, приказывавший им
прыгнуть в канал. Словом – налицо была картина массового помешательства,
которое, к тому же, оказалось заразным.