За дешёвую меблированную комнату тоже было не
плачено уже месяц. Работы тоже не было и
не предвиделось – её и немцам-то не хватало, что уж говорить о двух русских
эмигрантках?! Пока был жив дядюшка – Ольге иногда перепадали от него небольшие
суммы, но пару недель назад дядя внезапно скончался, а его супруга, ныне вдова
сразу дала понять Ольге, что больше не даст ей ни пфеннига. Дядя был братом
матери Ольги. Родители сгинули в кровавой неразберихе Великой Русской Смуты. А
Ольга с подругой Марией после долгих мытарств и скитаний оказалась в Берлине.
А ведь было же когда-то! И белоснежные
дачи на берегу сверкающего озера в окрестностях Петербурга, где шёлковые коты лежали на атласных
подстриженных лужайках, а в тенистых садах бродили кисейные барышни, нежные
кружевные тени на белой вязаной скатерти, густой янтарный чай в чашках
кузнецовского фарфора, клубничное варенье, которое варила Матрёшенька и сама
Матрёшенька, и игры в серсо, и…
Из воспоминаний выдернул голос Марии:
-
Что теперь делать будем?
-
Не знаю. – честно ответила Ольга.
-
У нас что – действительно больше ничего нет?
-
Ничего. И продать тоже больше нечего. Я мамино колечко продала. И эта твоя фрау
Кюгель…
-
Она сказала, что больше не будет давать нам деньги. Самим не хватает. Мария задумалась.
-
Давай есть. – сказала Ольга.
Сардины были съедены в один присест.
-
Я вспомнила. – Мария облизала перепачканную в масле вилку.
-
Что?
-Помнишь, на похоронах твоего дяди был этот,
ну… - Мария пощёлкала пальцами в воздухе, словно подзывая выскочившую из памяти
фамилию, - такой, надутый, с бородкой…
-
Помню. Я его видела несколько раз у дяди. Фамилию запамятовала.
Мария хихикнула.
-
Я тоже.
-
Он, кажется, дядин друг. Был?
-
Вот. А что если нам попросить денег у него? – предложила Мария.
-
Ты что?! А как отдавать? – замахала руками Ольга.
-
Ну, или пусть составит нам протекцию. Поможет приискать место.
-
Да.