Ворон присягал Тьме, самой бездонной и черной. Фер чувствовал, как жизнь перетекала из тела бьющейся пичуги в него, залечивая рану, и с каждой искоркой живительной энергии птица трепыхалась всё тише, пока не обмякла в руке.
Жрец застыл, огорошенный, не смея произнести ни слова, лишь смотрел на хрупкое пернатое тельце, безжизненно лежащее на его ладони. А Ворон тем временем подцепил уголек из очага и кинул в плошку. Озерная вода зашипела, почернела, а птица на ладони вдруг встрепенулась, ожила и запрыгала по столу, только вот в черных глазах-ягодках не было ни капли жизни.
– Ну, как тебе моё колдовство? Если б твои братья по вере узрели такое «чудо», то живым я б с этого места не сошел. Противна твоей Госпоже подобная магия, не велит она мерзких колдунов щадить. – усмехнулся отшельник. – Да ты, как я погляжу, побледнел! Убил бы меня, если смог?
– Возможно… я дурной человек и недостоин милости моей Госпожи, но… раз она, в милости своей даровала тебе такую силу, не мне перечить её воле… – глаза юноши вспыхнули жадностью, он горячо прошептал. – Я хочу овладеть этой тайной!
– Но ты ведь не глуп. Придет время, и ты займешь место этой птахи. Я возьму твою жизнь и сделаю её своей.
– Если за эти годы я не превзойду вас… – с твёрдой решимостью ответил Фер.
Ворон удивленно взглянул на ученика, а потом расхохотался:
– Ты не просто глуп, ты дурак, каких поискать! Решил превзойти меня, имея в запасе лишь одну жалкую человеческую жизнь? Что ж, я погляжу на это. Учись усердно, глупый мальчишка.
Фер кивнул. Он не мог отвести заворожённого взгляда от птицы, прыгающей как ни в чем ни бывало по столу.
– Сколько она проживет?
– День или два. Тело без души отторгает жизнь.
– А если отдать птице чужую жизнь?
– Ещё два дня. Мудрый вопрос ты задал. Жаль только, что так наивен, – покачал головой Ворон. – Но мне это на руку, не станешь убегать.
– А если влить жизнь в то, что не живо?
Ворон вновь улыбнулся:
– Если это не заговоренное железо, то жизнь просто утечет из него.
Ворон достал из складок мантии книгу и подал Феру:
– Вот. Выучи эти заклинания. Если успеешь до того, как птица помрет, сам её оживишь. Если нет, поймаешь двух новых, одну убьешь, а у второй заберешь жизнь! И смотри мне! Вздумаешь бежать, чтобы других жрецов привести, умрешь быстрее, чем через озеро переправишься!
Жрец оказался упрям – две луны прошло, а птица знай прыгала по ветке, но не улетала далеко. Холеные перышки сияли на солнце, окрестности оглашались весёлым чириканьем. Вот только глаза оставались пустыми и мертвыми, они чем-то напоминали черную гладь озера, чья вода отняла у пичужки жизнь, а потом вновь заставила хрупкое тельце без души двигаться.