– Да
не пугайся ты так, поехали, кофе выпьем, поболтаем, считай это возмещением
ущерба. Ты не занята сейчас?
Диана покачала головой.
- Ну и отлично, - сказал Глеб, надевая солнечные очки и
доставая телефон, - сейчас посмотрю, где тут приличная кофейня и поедем. Только
езжай, пожалуйста, от меня подальше.
Заказав кофе и
расположившись в уютном кресле, Глеб откинулся на спинку, и с прищуром
посмотрел на Диану:
- Как ты живёшь?
- Скромно. Работаю, снимаю квартиру, как-то живу. Правда,
прости меня, я возмещу тебе ущерб, может, получится частями?
- Как? Продашь свою почку и расплатишься? Не утруждайся,
я переживу.
Диана посмотрела на него почти что с ненавистью. За два
года, что она его не видела, он очень изменился. Живой, здоровый, красивый,
небрежно шикарно одетый, с усмешкой на губах, а Данечка лежит в могиле, а её
жизнь превратилась в существование.
- Как себя чувствуешь? Смотрю, поправился, раздался в
плечах, бицепсы на руках, качаешься?
- Без фанатизма, для поддержания физической формы.
Диана посмотрела на ворот куртки, за приподнятым
воротником виднелась татуировка.
- Тату на шее набил?
- С моими счастливыми перспективами терять память, это будет
нелишнее.
- Чем ты ещё занимался?
- Немного попутешествовал, перезагрузился, недавно
защитил диплом, теперь обдумываю свой дальнейший путь, изучаю рынок.
- У тебя родители обеспеченные, да? Ты не работаешь, можешь
себе позволить путешествия, такую машину, одежду, очки, часы… думаешь, я не
знаю, сколько все эти игрушки стоят? Я помню, как ты отреагировал на небольшую
квартирку и вещи моего бывшего мужа. Ты всю жизнь жил в роскоши, да? Тебе так
это въелось в кровь, что ты имя своё не помнил, а то, что хорошо одевался,
катался на последних марках BMW и
жил в апартаментах, вспомнил мгновенно.
- Я не экспонат, чтоб меня рассматривать, уж как мне
одеваться и на чём ездить, я советоваться не буду, - ответил Глеб, закуривая, -
да, я привык к жизни без финансовых проблем, но поверь мне, если бы этого не
было, я бы нашёл способ заработать, а не довольствовался однокомнатной
квартиркой, подаренной родителями.
- Да что ты в этом понимаешь? Как ты смеешь так говорить?
Даня был талантливым журналистом, со временем всё бы было! Нам же не
посчастливилось родиться в богатых семьях. Кто у тебя родители? Бизнесмены?
Глеб глубоко затянулся и выпустил струю дыма в потолок.
- Моя мать – голливудская актриса.
Диана фыркнула:
- И кто, позволь узнать? Шерон Стоун? Деми Мур? А, может,
Джей Ло? Издеваешься???
Глеб передёрнул плечами.
- Легко тебе сидеть и издеваться надо мной. Зачем ты
резал вены? Почему же тебе не жилось,
если у тебя было абсолютно всё?
- Я не собираюсь перед тобой исповедоваться.
- Наверное, бесился с жиру? Я никогда не понимала, когда
кто-то из золотой молодёжи совершает суицид. Чего вам не хватает? Вы же хозяева
жизни. Ты же с детства живёшь в хоромах, родители обожают, балуют, сынок такой
красавчик, души в тебе не чают, у тебя есть всё и можно всё. Что за идиотское
решение вскрывать себе вены? Мама подарила не ту машину, что хотелось? Или
вместо Мальдив пришлось отдохнуть на Кубе?
Глеб пристально смотрел на неё. Что он может ей
сказать? О коммунальной квартире, о голоде,
об избиениях? О том, что мать бросила их и всё повесила на него, и до сих пор
от неё одни проблемы? Или рассказать об Элле? Нет, ни за что. Пусть думает, что
он бесился с жиру.
- Я, кажется, сказал, что ты не налоговая инспекция, чтобы
давать отчёты.