Детским
моим молитвам
Отклика
свыше нет…
Находка
прерафаэлита –
Идея
писать твой портрет.
Видимо,
в испытанье
В
форме слились одной –
Áнглийское
звучанье,
Ангельский образ твой…
VI
« - Chers
amis, auriez-vous l’obligeance
de ne
plus prononcer ce nom en ma présence,
s’il
vous plaît?. . Merci d’avance.
Moi. »
(Frédéric
Beigbeder, «L’amour dure trois ans»)
Древнее имя – так пламенно-сладко,
Сотканное из старинной вязи…
Кем бы ты был в то время, - загадка:
Воином или князем?
Взгляд лишь чуть строже, - и кажется вечной,
Ширится мимолётная пропасть…
Трогательна и мила бесконечно
Глаз твоих робость.
Петь о тебе – всей природой птичьей
Рвётся душа порою...
Что для других – во языцех притча,
Лишь тебе не открою.
И – поклянусь стихами своими,
Полувсерьёз, полуиграя, -
В миг мой последний – лучистое имя
Прошепчу, умирая.
VII
«Скрыть
не дано никакою эпохой,
Ни
на одной из планет, -
Тщетно!
– прорвётся во взглядах, во вздохах
То,
чему имени нет.
Пламенем
тихим прожжёт насквозь сердце,
Сколько
его ни таи…» -
Как
же не выдать – ни словом, ни жестом –
Радость
и ужас свои?
Спастись
напрасно спешу от кинжала,
Что
настигает, звеня, -
Неотвратимое
сладкое жало
Всё
же коснулось меня…
VIII
Я
зеркальцем серебряным играла
И
уносилась в лёгкий мир мечты:
Оно
непостижимо отражало
Далёкие
и милые черты.
«Кто
он – послушный паж из верной свиты,
Премудрый
маг или коварный враг?» -
Пока
мне будущее не открыто,
Но
предречён к неведомому шаг.
Корите
мои очи неустанно, -
Что
приковало их, не объяснить,
Но
видимое делает желанным
К
душе незримой – тоньше света нить.
Сиянье
тихое сквозь прелесть лика,
Зовёшься
ты – Bellezza Angelica…
СОЛНЕЧНЫЙ ОСКОЛОК
Немая серенада
В
сад густой, зелёный
Балкон
тот выходит, -
Не
хватает только сцен из романсеро.
Трепет
длинных листьев
Да
антифоны птичьи… -
Медленно,
в тон им, вступает гитара.
В
сладостную тайну
Уверенно,
твёрдо
Струны
за собою мечтаньем уводят. –
Без
сопротивленья
В
лучах плыву следом,
От
всего отрешась, что не есть гитара…
Вечернего
солнца
Тишина
и мягкость;
Вздрагивают,
точно дышат, листья пальмы…
Крысолов,
лаская
Послушные
струны,
Сердце
окутал золотым покрывалом.
Страшней
всех оружий –
Верно
и умело
В
сердце вонзаешь мелодии жало…
Оставь,
сними сети
Гитарных
заклятий,
Инквизитор
души моей обольщённой!
И
бегут по струнам,
И
жгут моё сердце
Мириады
крошечных раскалённых молний, -
Ещё,
ещё каплю –
Умру
от блаженства,
От
любви душа расстанется с телом…
Сердце
тянут, тянут
Мучительно-нежным
Томлением
– струн лукавые волны;
В
унисон гитаре
Колокол
льётся… -
Боже,
пожалей мою цыганскую душу!
Летняя гроза
Спуск крутой, и по ступеням
Светлый вихрится поток.
Не терпение, - кипенье:
За стрелой летит стрелок.
Воздух нежностью наполнен,
Дождь горячей льёт стеной,
И в разливе белых молний –
Лик крылатый надо мной…
Опаляющей уздою,
Всадник, тронул ты коня, -
Дерево перед грозою
Плавится в закате дня.
Ласточки
На небе ласточки видны;
Вот редкий танец парный. –
С диковинной голубизны,
Как плоский камень, падать…
Ещё немного, - точный миг,
Пока пробьётся голос, -
И хлынет чистый птичий крик
Разверзшегося горла.
В светлую глубину небес
Надежды крепкой знаком
Ласточка брошена, как крест
(А может быть, и якорь)…
Красота тончайшего мира
«Leurs
âmes se tiennent par la main».
(Frédéric Beigbeder, «Vacances dans
le coma»)
В солнечном растворяюсь тепле, -
Из меня не выйдет философ.
В стрекозином ищу крыле
Смысл Вселенной, ответ без вопросов.
Я опять на пределе бурь.
В глубине – так больно и мило…
Это лето, этот июль, -
Красота тончайшего мира…
Что же сбудется в том пути? –
Будем тихо за руку, как дети,
По тропинке узкой брести
Средь созвездий или соцветий…
Дымка стелется от венка, -
И творение, и даренье…
И прозрений тонкая ткань, -
Это прелесть иль откровенье?
ФУРГОНЧИК
Игра
«Будем благодарны не только за лица, но и маски.
Не только за честный привет, но и за
лицемерие,
ибо оно прячет тяжёлые истины».
(У. М. Теккерей, «Виргинцы»)
По
уши в краске.