–
Поверь,
что и меня страшат
Те
чары над тобой…
Лебедёнок
«Только, ставши лебедем надменным,
Изменился серый лебедёнок.
А на
жизнь мою лучом нетленным
Грусть
легла, и голос мой незвонок».
(Анна Ахматова)
I
Сохранилось
о первой встрече
Лишь
немного: гаснущий свет,
Мелкий
дождик, весенний вечер,
Тонкий,
резкий твой силуэт.
Пристален
– и строгий, и детский,
Из-под
длинных тёмных ресниц
Взгляд
твой благоговейно-дерзкий, -
В
нём пугливая гордость птиц.
Если
б ангелом светлым стала, -
Дождь
коснуться б тебя не смел:
Я
своим крылом закрывала
И
от капель бы, и от стрел…
Кто
же ты? – Долгожданный рыцарь
Со
страниц позабытых книг?
Мой
защитник, мой мальчик чистый,
Мой
возлюбленный ученик!. .
Ты
– искристый клинок кинжальный,
Острый
луч далёкой звезды,
Блеск
серебряный и зеркальный
Ключевой
ледяной воды…
Ведь два года прошло… Неужели
Ты
всё время помнил меня
И
иного не нёс служенья,
Искренне
мне верность храня?
Или
ты миражом моим станешь,
Снова
рану душе нанесёшь,
И
забудешь легко, и оставишь,
И
к другой от меня уйдёшь?. .
Вспыхивает,
подолгу тает,
Трепет
нежный таит свеча. –
Каждый
вечер грущу и мечтаю,
А
письма не решусь начать…
II
Это
чувство и хрупко, и тонко,
Я
вхожу в него, чуть дыша… -
Колокольчик
задела звонкий,
Приближаясь
к тебе, душа.
Золотым,
лазурным и белым
Одевается
цветом сад;
На
рассвете над ним запели
В
небе сказочных птиц голоса.
Этой
музыке в слове тесно, -
Дать
ей крылья сумею ль я?. .
О
сокровище, сладость сердца,
Драгоценная
тайна моя!
Я
смущаюсь, теряю дар речи,
Погружаясь
в твои глаза, -
На
каком из земных наречий
Осязаемость чуда сказать?. .
III
Обновились
пространство и время
У
прибрежных гладких камней…
Витязь
с белым пером на шлеме,
Что
же знаешь ты обо мне?
Прежде
я не могла бы представить,
Но
настал очарованный час.
Пришло
время меня переплавить,
Одной
крови – графит и алмаз.
Разве
жизнь отдала напрасно,
Если
радость одна звучит? –
Сердце – болью исходит прекрасной,
Горло
– песнью, как горн, горит…
Несказанный
мой – от заката,
Знаю,
там до зари меня ждёт… -
Я
к твоим мирам без возврата
Поплыву,
лишь солнце зайдёт.
Восставать,
рассыпаться и таять,
И
взлетать, и вздохнуть не сметь…
К
лебедёнку любовь такая,
Что
самой впору лебедем петь.
IV
«De leur col blanc
courbant les lignes
On voit
dans les contes du Nord
Sur le
vieux Rhin, des femmes-cygnes
Nager en
chantant près du bord... »
(Théophile Gautier)
Я
не помню ни место, ни время,
И
солгать на истину жаль, -
Лебединое
белое племя
Проплывало
по озеру вдаль
Днями
долгими и ночами
В
белизне совершенно-простой,
В
камышах всколыхнув молчанье
Несравненною
красотой…
Крыльев
царственных тихий шелест,
Стройной
шеи дивный изгиб,
Воплощённая
хрупкость, прелесть
Серебристая
лунных игл;
И
вовек не найдёт забвенья
Лебединой
принцессы взгляд:
Драгоценный
венец в каменьях –
И
глаза, как звёзды, горят.
Снова
– струн незримых аккорды,
Повторяется
давний сон:
Вереницею
плавной, гордой
Лебединый
следует сонм…
V
«Une femme
mystérieuse,
Dont la
beauté trouble mes sens,
Se tient
debout, silencieuse,
Au bord des
flots retentissants. (... )
Sous leur
transparence verdâtre,
Brille, parmi
le goémon,
L’autre perle
de Cléopâtre
Près de l’anneau
de Salomon. »
(Théophile Gautier, «Cærulei oculi»)
Из нежных лилий создана
Непостижимою
рукой,
Невеста
– белая звезда –
Стоит
над бездною морской.
В
памяти эхом прозвучит
Тонкость
перстов и бледный лик…
И
то кольцо, что дно хранит,
Дороже
ей всех царств земли. –
Лазоревый
свой сея свет,
Упорно
смотрит в глубину.
Не
бросится – не бойся, нет! –
С
обрыва чайкой на волну.
Легка
и как хрусталь чиста,
Загадочна
– обычай фей, -
Стоит,
как белая звезда,
Как встарь над Рейном – Лорелей...
Единорог
«… и возлюбленный яко сын
единорожь».
(Пс. 28:6)
В детстве он был совсем как лошадка –
Тоненький, милый, смешной…
Шёрстка была белоснежною, гладкой,
Грива – кипенной волной.
Следовал всюду за мною тенью
Маленький верный друг,
Яблоком и овсяным печеньем
Лакомился из рук.