Но Том…. Никакие преграды и самый трезвый разум не удержат тебя,
когда ты поймешь – это твоя судьба, твоя судьба, наконец, она нашлась, наконец,
ты понял, что ждал ее не зря, не напрасно верил, вот она! Ты видишь ее и все
исчезает, ничего больше нет, ничто не имеет значение. Ты готов бросить все,
пройти сквозь время, да что угодно! И как ты можешь предлагать мне жить без
нее? Как можно ее заменить другой, пусть в тысячу раз красивее, хоть я и
сомневаюсь, что на земле есть женщина красивее Мэгги. Это твоя судьба, эти руки
не могут и не хотят обнимать другую, потому что принадлежат ей. Мне даже
странно подумать, что я буду обнимать, целовать другую, когда-нибудь прикоснусь
к чужой женщине, противно. Все что у меня есть, принадлежит ей, моя жизнь
принадлежит ей. Господи, Том! Неужели ты не понимаешь меня?! Хоть тысячу раз
меняй подруг, ты будешь чувствовать – все это не то, не твои волосы и губы, не
твои руки, не твои глаза, не твои женщины, чужие.
Слова упреков застыло на губах Тома.
Так убедительно, как непреложная истина звучали слова Майкла, возразить
казалось невозможным. Он подумал, ведь и, правда, это его затаенные мысли.
Всегда расставаясь с одной и встречая другую, он не мог отделаться от мысли,
что это посторонняя, чужая девушка, это не она. Поначалу он, как и все молодые
люди, менял подруг с интересом, можно даже сказать спортивным, но со временем,
он стал ощущать какую-то пустоту. Какое, наверное, он испытал бы облегчение,
найдя ее, какой камень тягостных сомнений свалился с души. Постоянно искать,
боясь пропустить, вглядываться в разные лица, мучить себя вопросом: «Может
она?» и не находить ответа. Как ему хотелось обнять свою родную, единственную,
свою судьбу.
— Позволь мне только убедиться в твоей
правоте, обещаю, когда я буду уверен, что мне показалось, ты перестанешь
беспокоиться. Я не произнесу ее имени, не посмотрю ей в след, что ты там еще
предлагал, уеду, если будет слишком трудно. А пока я не буду уверен, что не
нужен ей лучше не становись на моем пути.
Глава седьмая
Лучи
солнечного света давно стучались в ее спальню и никак не могли пробиться сквозь
плотные шторы. Мэгги спала, легко дыша утренней розовой нежностью. Но вот ее
ресницы дрогнули, глаза распахнулись. Она улыбнулась. Мгновения пробуждения,
когда из мира грез возвращаешься к реальности, самые счастливые. Начало нового
дня, солнце за окном вселяют чувство неограниченных возможностей, свободы,
жизни, ты можешь все на свете, в предвкушение неведомого, прекрасного, ты
можешь побыть собой. Поэтому Мэгги улыбнулась. Но проходят секунды, эта
невесомость улетучивается, и ты окончательно возвращаешься к реальности,
начинаешь вспоминать какой сегодня день, вспоминаешь кто ты в этом мире и все вытекающие
отсюда последствия, что нужно сделать, можно ли еще полежать или нужно
вскакивать, опять погружаясь в суету. В этом мире Мэгги была миссис Томпсон, а
потому она протянула руку и с облегченье поняла, что его нет рядом.
В дверь постучали.
— Войдите.
— Добро утро, мисс Мэгги, — сказала
горничная.