Вокруг только они, чужие, абсолютно его не понимающие, злые,
завистливые, циничные, мелочные люди. Он задыхался от холодного одиночества в
пропасти, в которую падал, наверное, самого сурового наказания, для его доброй
и чуткой души.
«Для чего все это? Я не понимаю
смысла такой жизни. Прожить ее вдалеке от родных, любимых людей, мучаясь среди
чужих, которым ты совсем не нужен. Потратить время на бездарность, скрывая свои
чувства? Зачем? Какой в этом смысл?»
От этих мыслей Майкл приходил в отчаянье, зная, что их невозможно
разрешить. Бессмысленность, безысходность жизни не оставляли выбора. Все вокруг
стало таким глупым. Он смотрел на землю с высоты этих вопросов и холодел, от
так отчетливо видимой отсюда, никчемности человеческого существования.
«Взять моего отца. Он безмерно
одинок, те, с кем он хотел бы прожить жизнь далеко, люди вокруг не знают и не
понимают его. Молодость закончилась, дети выросли. Жизнь кончается в сорок
пять? Я оставил его, чтобы идти дальше, но зачем? Чтобы прийти к такому же
одиночеству? Так живут все, но нужно ли идти за толпой? Идут, чтобы не стоять
на месте, просто не стоять на месте, терпят, приспосабливаются и драгоценные,
самые лучшие минуты жизни отдают тем, кому они совсем не нужны. Жизнь, только
тогда настоящая, когда ты разделяешь ее с дорогими тебе людьми. А если нельзя,
зачем тогда жить? Где-то здесь должен быть смысл, а может, его и нет? Люди не
любят говорить на эту тему, потому что боятся, боятся, что не смогут ответить,
только разве, что сказать: «Так все живут. Это жизнь». А время драгоценно,
жизнь так коротка, слишком коротка, чтобы тратить ее не на тех людей. Это
преступление!»
В эту минуту дверь распахнулась, и в комнату ворвался свежий,
необузданный ветер, окружающая реальность с ее чувствами и звуками, и, наконец,
принесший с собой бурлящий, беспокойный мир, сам Том. Он был как всегда весел и
неподражаемо легок. И уже сидел в кресле на месте недавней гостьи, когда Майкл
только собирался открыть рот.
— Ну-у, я жду продолжительной тирады,
восхваляющей мое появление почти из воздуха.
— Неужели неуловимый дон Жуан
освободился от дел и решил навестить старого друга? Прошла целая неделя, хотя
это много только для простых смертных, как Майкл.
— Конечно, не совсем это я хотел услышать, но
и так тоже подойдет.
— Мне продолжить? — уточнил Майкл.
— Нет, этого вполне достаточно, —
усмехнулся друг. — Да брось, — он махнул рукой, — Майк, я и правда не мог
попасть к тебе раньше. Никак не могу насладиться суетой после деревни. Но,
нужно сделать передышку и потом следующий бал через три дня, у Хелен сестра
выходит замуж, Вероника заболела, а Мари, ладно, не важно.
— И перебирая дюжину своих подруг, ты
вспомнил обо мне.
— Майкл, я никогда не забываю о тебе,
ты мой единственный близкий друг.
— Если не считать…
— Никого считать не нужно.