Я не брала ее,
не брала! Но мистер Д. сказал, что посадит меня в тюрьму, если…
Элен закрыла глаза.
— Если я не стану его любовницей. Я
убежала и …
— Вы не взяли ее?
— Я понимаю… чего стоит мое слово
против слова мистера Д? Да и не во мне дело, пусть меня посадят в тюрьму, мне
уже все равно, но моя семья, они погибнут. У меня пятеро братьев и сестер,
родители, и жили они только на те деньги, которые я получала, работая…
Элен вспомнила как в тринадцать лет начала работать, еще не у Фредерика,
в другом, почти бедном доме. Она была старшей в семье. Мать все дни проводила
на фабрике, отец был пьяницей. Элен повезло устроиться горничной, пусть и в не
очень богатый дом, потому что большинство ее сверстниц, уже зарабатывали себе
на хлеб другим, более легким, по их мнению, путем, от которого Элен вчера
бежала. Да, конечно, ей предлагали стать не уличной девкой, а девкой богатого
знатного человека, может быть даже, он бы и достаточно долго играл с ней, но
она не могла побороть в себе себя, не могла переступить через это в тот момент.
Он был так ясно близко, так мерзко настоящим и, хотя она давно не жила, а несла
свой крест, в тот самый миг она поняла, что не может…не может сделать этого
даже для своей семьи.
Но этот очередная внешняя угроза, напоминающая о том, что жизнь реальна
и все ужасы ее не ночные кошмары, не так сильно удручала ее. Какие бы проблемы
и невзгоды не попадались на пути, чтобы ни случалось, самое ужасное и то, что
болело и волновало ее больше всего, случилось давно, в детстве. И если бы кто-то спросил ее сейчас, что у тебя
случилось – она бы ответила – ничего, у меня есть только одна беда в жизни,
остальное мелкая ерунда. В детстве родители упрекнули ее, в том, что она не
кормит семью, что они ей не дороги. Элен готова была продать себя в рабство,
умереть за них, а ее упрекнули, что она их не любит, упрекнули. Она повзрослела
в тот день лет на десять. И поняла главное, что в этом мире нет ничего общего,
каждый сам за себя, и рассчитывать в жизни можно только на себя, даже внутри
семьи и кормить себя каждый должен сам. Все по законам джунглей и с родными
людьми тоже. Больнее испытания для нее не было. А ведь она их так любит, так
искренне, так сильно. Ей не нужны были деньги, пусть заберут все, она так и
делала. Только бы ее любили как прежде. Одиноко, холодно, страшно. Страшно жить
дальше, если родные поступили так, чего ждать от чужих. Да и зачем чего-то
ждать, когда дорогие люди отвергли тебя, вернее просто сказали, что такое жизнь
и сколь дорого жить на свете. Ее рана не излечится никогда. Если бы они просто
попросили ее, намекнули, она сама пошла бы на любую работу, но ей выставили
счет за тепло, за ласку, за то, что родили на свет. Столько пустых иллюзий
рушится за миг. Она часто думала в последствии, если бы ее семья была богатой и
не нуждалась, ее любили бы как прежде или нет? Вот чего стоят деньги на земле.
Ей не нужно было большого дома, дорогих нарядов, украшений, праздной жизни,
ничего из того, чем живут состоятельные люди.