— Что вы несете?! Вы что ревнуете,
что она предпочла меня вам? Какой бред.
— Вы ведь готовы драться за нее. Ведь
так? Но Майкл, послушайте мой совет, разве вы не знаете, сколько сердец разбили
в высшем свете у красавиц всех возрастов? Зачем вам тратить время на служанку,
это просто смешно.
— А вам это зачем?
— Я совсем другое дело. Она моя и
никуда от меня не денется. Считайте, вы проиграли, не начав боя. Вам лучше
забыть о ней. Буду очень признателен, если вы отправите ее сюда незамедлительно.
Майкл долго смотрел на него. Это красивое лицо теперь было не узнать,
так отвратительно оно выглядело. Майкл не мог подобрать, с чем оно
ассоциировалось в эту минуту. Стекло, не
мытое лет сто, заляпанное, пыльное, все в мелких, непонятного происхождения
грязных пятнах и по нему, отвратительно медленно, тягуче сползает мутное,
старое, не процеженное с примесями, подсолнечное масло. Мерзко — вот как это
выглядело. Майкл даже почувствовал легкую тошноту.
— Значит ни деньги, ни диадему вы не
возьмете, — пересилив себя, произнес он.
— Почему же. Я, кажется, объяснил,
что готов принять, раскаявшуюся во всем Элен, ну и соответственно диадему,
которую она вернет.
— Я постараюсь вернуть вам диадему.
— Как это понимать?
— Я верну вам диадему, Элен вы больше
не увидите никогда.
— Опрометчиво и только. Вы не найдете
диадему, уверяю вас. Не тратьте времени даром, вокруг полно красивых девушек.
— Я хочу взглянуть на нее.
— Пожалуйста, — пожав плечами,
ответил Фредерик.
Он открыл ящик стола и достал старую
фотографию. На ней была молодая девушка, миловидная, в нежно-бежевом платье, в
темных волосах ослепительно сверкала ажурная драгоценность.
— Как видите, она была на моей матери
в день ее представления королеве. Это весьма значимо для моей семьи. Любой суд
будет на моей стороне, и думаю, для Элен это закончится плохо. И вы согласитесь
со мной, мистер О'Генри, что даже такую красивую девушку как, Элен защищать не
имеет смысла.