Нехотя он перевернулся на бок, позвал слуг, недовольно заметив себе, что
уже два часа. В голове была неприятная усталость. Ему второй раз за неделю
приснился этот страшный сон. Да и не то, чтобы страшный, вроде и не кошмар, он
никогда не боялся кошмаров и не особо верил в них, бояться снов могли только
его глупые сахарные барышни. Но этот сон был тягостным, мучительным и
безысходным, и никогда не завершавшимся. Обычный мелкий дождь, туман, эта
знакомая улица вдоль реки, холодные перила под ладонями, он шел по ней, смотрел
в даль, потом на воду и все… больше в этом сне не было ничего, только туманная
дождливая пустота, которая и не пугала, и не манила, а просто была и никак не
трогала душу. Непонятнее было то, как он чувствовал себя в этом сне, тяжесть
тянула из него все силы, тащила его куда-то вперед, мучительно, она давила
болью, ужасной болью его окровавленной души, и ничего нельзя было сделать в
этом сне, чтобы заглушить боль, она была данностью.
Он выпил, поданное слугой, всегдашнее лекарство от головы после его
ночных прогулок. Горничная отдала ему записку от Майкла, переданную утром. Том быстро прочел ее, ударил себя по лбу и
вскочил с постели.
В конторе Майкла уже не было. Тогда Том
полетел в ресторан, где они обычно обедали.
Майкл сидел в задумчивости и почти не
ел, этим он сразу бросался в глаза. Это не предвещало ничего хорошего и Том
поспешил к нему.
— Майки, прости, — шумно падая на
стул, выдохнул Том.
— Доброе утро, — спокойным голосом
поздоровался друг.
— Извини, я так рано вчера вернулся
домой и получил записку только в два, как проснулся.
— Ничего, я жду совсем не долго. А
почему рано, я думал поздно?
— Рано. В семь утра.
Майкл улыбнулся.
— Ты не представляешь себе, Майки,
как правильно делаешь, что не кутишь дни на пролет, это страшно.
— Общение с Фредериком Д. это
по-настоящему страшно.
— Так ты был у него?!
— Позавчера.
— И?!
— Как ты ни старался описать его, ты
не смог. Он оказался хуже.
Майкл глотнул вина, промокнул губы
салфеткой и задумался. Он будто специально тянул время.
— Ну говори же, Майки!
— Скажи мне, тебе очень нравится Элен?
— Что? — опешил друг, — причем здесь…
— Просто скажи?
— Не знаю, она редкостно красива.