— Она не делала этого.
— Это она рассказала тебе? Майкл, не
стоит так верить людям.
— Я не могу иначе.
— Но, Боже мой, Майкл, люди врут
всегда и тем более прислуга! Тем более перед ней стоит не такой уж трудный
выбор, одурачить столь наивного джентльмена, который попытается ее защитить или
идти под суд.
— Не думаю, что от статуса зависит
честность человека.
— Напрасно, им другого и не остается.
Мэгги рассуди нас, скажи ему. Невозможно так опрометчиво доверять людям, да и к
тому же уезжать бог весть куда ради этого.
Но Мэгги молчала, она знала, что Джеральд прав, понимая, нельзя верить в
это, приходилось верить, ради этого Майкл уплывал завтра.
— Неужели, ты поплывешь из-за
горничной? — пошел на крайние меры Томпсон, видя, что абсурд данного вопроса не
поддерживает никто.
Майкл усмехнулся про себя, он знал, что Джеральд рано или поздно скажет
именно это. А Мэгги увидела дно своей ошибки — Джеральд такой настоящий, а она
еще не верила себе.
— Замолчи, Джеральд.
— Но, Мэгги, разве ты не понимаешь?
— Это ты не понимаешь. Разве можно
так относиться к жизни человека! Если она служанка, то можно легко сломать ей
жизнь?
Наступила пауза. Джеральд не ожидал таких слов
от жены и был несколько смешан.
— Я читал где-то, — начал он после
того, как эмоции немного поутихли, — что жалость разрушает человека. Невозможно
жалеть всех, Майкл или ты будешь бросаться защищать так любого страждущего?
Таких как она тысячи, посмотри вокруг, они умирают от болезней, от голода,
морозов и этого нельзя изменить. Может еще присоединишься к этим неприкаянным,
«Армии Освобождения»? Они ходят в трущобы, и пытаются чему-то учить этих
безмозглых оборванцев, лечить их, и от чего, от тех мерзких зараз, которые
неискоренимы в таких местах. Ты знаешь, милая, Уильям М. до сих пор там
пропадает, недавно миссис М. жаловалась моей матери, что не знает, как его
образумить. — Он вздохнул, — глупый, Уилл, — не понимает одного, что так и
должно быть, я считаю это оправданно, иначе будет просто перенаселение земного
шара. И нельзя весь мир сделать добрым, одарить его благостью, нельзя всем быть
счастливыми одновременно и всегда. Кто-то должен умирать, страдать, быть
несчастным. А как тогда ты поймешь, что счастлив, только увидев несчастье другого?
Белое, ты знаешь без черного не видно.
— И какую позицию ты занимаешь, в
этом полосатом мире? — спросил Майкл.
— Серого.
— Серого?
— Да, потому что чисто белого или
чисто черного в мире нет и не будет никогда, в мире ведь нет ничего
абсолютного, правда?
— Я считаю серое ничтожеством, если
хочешь.
— А вот и зря.