– Ты говоришь правду?
– Natürlich
(конечно)!
– А могло произойти так, что ты отравил Ольгу, затем Арину,
чтобы акции клиники достались тебе? Ты свободно мог оказаться в клинике и
застрелить отца.
– Не мог! Из чего я его застрелил?
–У тебя есть одноразовые перчатки?
– Откуда?
– Почему в перчатках, обнаруженных возле трупа твои
потожировые?
– Я не знаю! Это не я! Я не пользуюсь перчатками, они мне не
нужны!
– Зачем ты взялся искать дочерей Ольги?
– Я думал, что найду дочерей, Ольга расчувствуется и
перепишет акции на меня. С отцом всё равно разговаривать бесполезно.
– А с чего она должна была расчувствоваться?
– Да не знаю я! У меня был такой план.
– Die Scheiße. Дерьмо, а не план.
Детский сад!
– Зачем ты брал капсулы у Ольги?
– Хотел отравить.
– Отравил?
– Нет! Я их в ящике стола, дома, забыл.
– Кто об этом знает?
– Мартин.
– Мартин знает, что ты не взял с собой ампулы?
– Он знает, что я их брал.
– Ничего не предпринимай! Мне надо подумать.
– Мне надо в клинику.
– Когда? Зачем?
– Сейчас. Я быстро на машине съезжу туда и обратно.
– Зачем?
– А вдруг мне подбросили пистолет.
– Поезжай. Если найдёшь пистолет, ничего не трогай, сразу
позвони мне. Мне надо позвонить, – сказал Уве и отправился в кухню.
Эрик пошёл в ванную принять душ. Выйдя из душа, Эрик увидел
Уве, сидящего на диване.
– Ok, geh in die Klinik. Поезжай в клинику. Я поеду в гостиницу. Вызови
мне такси. Когда вернёшься, из дома ни ногой без меня. У тебя домашний арест!
Эрик закивал головой. Он вызвал Уве такси и начал одеваться. Эрик
вышел из квартиры, оглянулся по сторонам, спустился во двор. Подходя к машине,
он выключил сигнализацию и разблокировал двери. Вдруг он услышал хлопок,
обернулся, развернувшись в пол-оборота, почувствовал толчок в плечо, боль
разлилась по всему телу.