Мысли
о мести, не давали зарасти моим ранам. А разве хорошая месть не лучшее
лекарство для ран? Можно забыть слова, можно забыть поступки, можно забыть
лица, но пережитые эмоции: боль, злость, страдания не забываются. Душевные раны
кровоточат и навсегда остаются с вами. Для них нет лекарства. Для них нет срока
давности. Душевные раны лечатся кровью врага. Вот уже двадцать с лишним лет я пыталась погасить
огонь ненависти, но боль тлеет и не хочет уходить. Время не лечит. Оно
отодвигает боль, накладывая временные повязки, пропитанные текущими событиями,
как лекарством, но неосторожное слово, воспоминание, звук срывают эти повязки,
а под ними всё та же кровоточащая рана.
Я согласилась с ним встретиться. В понедельник, неделю назад, Мартин приехал в
Петербург, вслед за Ольгой, чтобы сделать то, что не сделает этот слизняк Эрик.
Эрик ему тоже был не нужен. Проверка в клинике заставила действовать быстро.
Ему нужен был помощник. И он знал, кто ему поможет. Это была я.
Когда Рональд переписал на Ольгу акции клиники и ввёл её в руководство, она
затеяла финансово-хозяйственную проверку. Мартин запаниковал и задумал её
убрать. Ольге всегда везло. С Эриком можно было договориться, он не горел
желанием оставаться в Мюнхене. Эрик собрался лететь в Петербург. Но на пути у
Мартина стояла Ольга, которая затеяла эту проверку и попросила Эрика найти её
дочерей. Она собиралась их привлечь к работе в клинике. Если не получится,
продать акции и остаться в Питере. И не факт, что она продала бы их Мартину.
Мартин вспомнил про меня. Он позвонил:
– Ольга летит к вам. С ней надо встретиться и устранить.
– Как? – спросила я.
– Я заменил две капсулы на цианид.