Женщина опять поймала себя на мысли, что
дом у неё теперь в Мюнхене. Но этот вариант уже не подходил Ольге. Лёд жизни
скользок и счета оплачены дорогой ценой… ценой жизни.
«Забавно,
– подумала Ольга. – Питер меня не принял. Или я не приняла его? Не вписалась.
Мне здесь нечего делать. Дочкам я, видимо, тоже не нужна. Мне никто не рад.
Конечно, прошло столько времени. Они меня не помнят. Их даже разделили. Знают
ли они друг о друге? Да, не стало той прежней бесшабашной и смелой Валькирии.
Нет тех, кто мне дорог. Нет тех, кому дорога я. Даже родители от меня
отказались, ради другого гражданства. Я бродячая, брошенная человеком тень. Как
там у Шварца? «Его тень - это
соединение зла, ненависти, жестокости, скупости, подлости и коварства». Неужели
это обо мне? Я не такая. Я просто хочу быть рядом со своими людьми. А своих тут
у меня нет. Я для всех умерла».
Ольгу
словно полыхнуло изнутри огнём. Это разорвалось сердце? Горела душа? Или таяла
тень, у которой не было своего человека? У неё заломило затылок, подступила
тошнота, стало душно. Женщина, рванув ворот рубашки, опустила стекло, чтобы
впустить свежего воздуха. Кондиционер в машине её не спасал. Ольга начала
задыхаться, она никак не могла вдохнуть. Питерский воздух, такой знакомый, он не
хотел проникать в лёгкие.
«Давление»,
– подумала женщина, одной рукой ища в сумке таблетку, а второй пыталась открыть
дверь.
Её
затошнило, горло сдавил спазм, мешающий дышать, Ольга уронила сумку на пол
салона, слабыми руками открыла дверь и выпала на асфальт.