И я знаю, что у
присутствующих здесь студентов тоже есть цели, стремления. Так не бойтесь же называть
их мечтами. Признайтесь себе: я мечтаю перевестись в спецкорпус. Мною всё для
этого сделано. С трудом, с бессонными ночами, может быть, но вы стремились к
этому. Вы тоже хотите кусочек своего счастья под этим небом. Признайтесь, и
тогда, на фоне масштабных каких-нибудь событий, на фоне ужасных или наоборот
потрясающих новостей, на этой с безумной скоростью летящей через непроницаемую
бездну планете, я смогу с уверенностью заявить: несмотря ни на что, сегодня
мечты этих молодых людей осуществились. Я буду называть имена, а вы подходите
ко мне и принимайте поздравления.
Римма Мироновна отвернулась к столу.
Снова негромко включили музыку. Конферансье, играя лицом, решила завести зал и
стала хлопать в такт. Сидящие подхватили затею, и сердце забилось в общем
ритме. Мощном, всеохватном, бессознательном. «И наступит царство, — пели
динамики, — птиц и детей, сказочное братство». Родители улыбались. Радость
коверкала их лица. Римма Мироновна взяла со стола верхний лист тонюсенького
картона. Старшекурсник позади неё бросил на него взгляд и кинулся искать
соответствующий свёрток. Римма поглядела на картонку, оказавшуюся
свидетельством о переводе в спецфакультет, и пригубила микрофона:
— Фещина Маргарита Альбертовна.
Риту вынесла на сцену ритмичная буря
сидячего танца толпы. Чинный транс, благородный экстаз. Чинный благородный
ритуал древнейшей социальной магии. Плевать на Риту, плевать на причины, лишь
бы собраться вместе и качаться в ритме сидячего танца.
— Ну, кто бы сомневался, — кислая
мина Сомовой.
Усмешка, прячущая злобу.