обкрадывают.
Можешь раз за разом пытаться вернуть свое себе. . Опавшими лепестками, частицами мозаики, ох, как много сравнений в этом мире. Но злое чудо уже случилось.
Чудо, которое ты даже не понял.
Чудо, которое я выдумал только что, и которого на самом деле не существует.
Неотвратимость
Вода подбиралась к огрубевшим за годы почти до полной нечувствительности стопам, жевала песок, маслянисто блестела, манила и тут же отбирала надежду на кратковременное облегчение. Соленая тварь, глотку опалит не хуже расплавленной меди.
Не напоит, лишь смочит зубы, распухший шершавый язык, а потом так и вовсе заполнит собой, заставит давиться, голову задирать, потопит, оставляя после себя лишь изъеденный рыбами кусок мяса. Так ему казалось. Так будет.
И так хочется пить, уже давно хочется и слюны нет. Все кончено. На этот раз для него не оставили шанса ускользнуть.
Юноша с тоской обвел взглядом лица других несчастных, уже привычно пошевелив побелевшими от натуги пальцами; веревку затянули, постарались. Терзай, о дьявол пучин их благопристойные души. Убийцы.
Они сейчас могут наслаждаться лучшей пищей, пить, нет, не нужно о воде другой. Валять в постели любимую женушку, поучать детишек, если конечно кто — то из этих bastardo соизволил дать потомство.
А солнце едва-едва начало сползать вниз, скатывается с зенита, нет…нет пали, мучай, не надо заката не надо прибоя… Пожалуйста…
Не смей, не двигайся солнышко. Остановись, сожги все на этой проклятой земле с дикими, звериными порядками, беззаконием.
Молю, сожги их поля, кожу на лицах и пусть скот дохнет, исходит мухами, которые тоже должно быть будут прилетать, роится в язвах, слизывая соленую как морская вода кровь, напитываясь ей, разбухая.
Все это думалось ему без какой-либо ненависти, другие кричали еще пару часов назад, он тоже, но не до срыва глотки как у некоторых.
Не до в истерике истерзанных, обгрызенных языков и щек, разбитых о чертовы столбы затылков. Сидеть было уже неприятно, холодно, мокро. Подбирается, ленивая прозрачная жижа.
Внимание привлекает серый до кажущийся полупрозрачности краб, гадкий морской муравей. Да, он не похож на муравья ни капли, скорее на жука падальщика. Но об этом думать тоже совершенно не охота.