30, 36, 37-38]. Так получается, что алхимия
есть язык образов, образы есть метафоры, а метафоры есть принципы. То есть язык
алхимии и есть ее принцип. Все эти тропы, символы, метафоры понимаются
магически – не в переносном значении, а как реальности иного состояния Бытия.
Языковые тропы превращаются в факт, в реальное событие, в действие. На этом
основаны реализм Языка Птиц и реальность алхимии. Троп становится реальной
вещью, явлением. Трансмутация совершается как реализация словесного построения.
Как мы видели, алхимическая речь апофатична и опирается на отрицательное
утверждение (камень – не-камень). Самая главная операция в Великом Делании
основана на антитезе (камень – не камень, золото – не золото). Развертывание
антитезы в Языке Птиц вызывает углубленное внимание алхимика к антонимии и
оксюморону. Противоположности вообще притягивают алхимика, вызывая в нем экстатическое
состояние.
Если
камень – не камень, а золото – не золото, то тогда как они есть? Если камень –
не камень, то тогда и все остальные алхимические материалы оказываются не тем,
чем они названы: вода – это не вода, земля – не земля, «наш огонь есть огонь и
не огонь» [Tabula, 2022, c. 68] и т. д. Характерно, что из множества определений
алхимик выбирает не какое-то, а прямо противоположное. Так, в «Похвальбе
Меркурия» (XV в. )
сказано, что «земля есть бегущая вода» [Timmermann, 2013, c. 242]. В
Великом Делании, по словам Филалета, Тело «становится не Телом, но Духом, или
Духовным Телом». Это Тело, которое не есть Тело, но есть Дух. Алхимик радуется,
когда оказывается, что «Тела состоят по большей части из не Тел». По словам
Филалета, именно «наша Вода» делает «Тело не Телом, но Духом», после чего Тело,
застывая, «делает его не Духом, а Телом» [Philalethes, 1677, c. 144, 169,
276-277]. Здесь мы видим, как апофатичность (Тело – не Тело) превращается в
антитезу и порождает антонимию (Тело есть дух, земля есть вода). Подобными
антонимами наполнены алхимические трактаты. Самый знаменитый из них – это
утверждение, что «вода – это огонь». Трисмозин напоминает: «Наш огонь – это
вода» [Trismosin, 1920, c. 73]. В «Aurora
Consurgens» «огонь
суть вода» [Aurora, 2020, c.