Если он и дарует человечеству блага, то совершает это
неосознанно, вне главной цели, попутно, почти случайно. Трикстер – проявление
подсознания, безудержа, олицетворение коллективного бессознательного,
изначальных инстинктов. К. Юнг считал, что трикстер – «подлинное отражение
абсолютно недифференцированного человеческого сознания, которое соответствует
душе, едва оставившей животный уровень»
[6].
Трикстер являет собой самые ранние стадии человеческого самосознания, ему
свойственны детская недоразвитость, наивность, инфантильность. Он находится
ниже человеческого сознания – в области животного мира и природных инстинктов.
Таков и Федор Павлович, в душе которого соединяется сладострастие, злобность,
насмешливость, разврат и самая детская наивность, бестолковость, сумасбродность
(9, 8), простодушие (9, 11, 194), сентиментальность (9, 29).
Трикстер в
равной мере недочеловек и сверхчеловек, дьявол и божество или «святой герой» и
демон. Он не знает добра и зла и не зол в подлинном смысле этого слова. Его
жестокие поступки – лишь следствие инфантильной бессознательности, отчасти –
любопытства (так и ребенок ломает игрушку не потому, что желает ей зла, а из
любопытства или «просто так» - неосознанно, из инстинкта разрушения). Юнг
отмечал: «Трикстер – это примитивное космическое существо божественно-животной
природы, с одной стороны, превосходящее человека благодаря своим
сверхчеловеческим качествам, а, с другой, - уступающее ему из-за своего
неразумения и бессознательности»[7].
Трикстер – это инстинктивность, бессознательность, инфантильность, но в нем
открывается образ Самого Первого, Изначального божественного Существа природы и
мира. Мифология Самого Первого лежит в основе образа трикстера.
В силу
изначальной синкретичности человеческого и животного трикстер не обязательно
антропоморфен. Он может появляться в образе животного (кролик, койот),
насекомого, паука и т. д. Изначальность фигуры трикстера подтверждается тем, что
он соединяет в себе признаки человека и животного (тотемизм, одно из проявлений
принципа синкретизма). Трикстер – частично человек, частично животное или
насекомое. Он еще недосозданный человек, природный дух, первосущество, тотемный
первопредок, связывающий человеческий и животный миры, находящийся в
пограничной зоне. Он переживает процесс зарождения, становления, как и весь мир
изначальной эпохи, в котором обитает и который еще требует доделки. Трикстер
существует на краю человеческого сознания и культуры, вне стабильности, вне
норм, которые он высмеивает. Такие же зооморфные воплощения имеет и Федор
Карамазов. В романе герой – «обезьяна» (передразнивает Миусова – 9, 45),
«гадина» (10, 196) и, разумеется, «злое насекомое» (9, 106), несущее в себе
главное качество «карамазовщины» - сладострастие.
В мифе сквозь
образ животного или насекомого проглядывает фаллический дух плоти. В романе
«Братья Карамазовы» сквозь образ Федора Павловича просвечивает инфернальный
образ «злого», сладострастного, похотливого насекомого. Насекомые в мифологии
Достоевского связаны со сладострастием, распущенностью. Кровососущие насекомые
(блоха, вошь, клоп), которых писатель часто использует для создания сниженной
характеристики, особенно важны, так как кровь связана с насилием, как жажда
жизни связана со сладострастием и жестокостью. У трикстера странная, неупорядоченная
зверо-человеческая внешность, над ним все смеются, но из-за этого же он смеется
надо всеми.