Трикстер –
первобытное космическое существо, первотворец мира, утративший свое главенство
из-за полуживотной природы. Утратив божественное достоинство и власть, он не
исчезает, но демонизируется. Демиург, свергнутый с престола верховного
божества, переживает падение и превращается в дьявола, в черта (характерно, что
в русских сказках черт почти всегда трикстер). В черте-трикстере комизм и
демонизм соединяются. Черт в сказке генетически связан с трикстером. Широко
известна глупость и бессмысленность его советов и сообщений, его способность
менять облик, его связь с мотивом страдания: он страдает, так как пребывает в
аду, но и причиняет страдания людям на земле, оказавшимся в его власти.
Превращение Федора Карамазова из трикстера в черта связано с его эротизмом.
Сексуальность роднит человека с природными стихиями, но здесь заключена
опасность: сексуальный экстаз ведет к израсходованию энергии, и огонь любви
превращается в лед, в холод, омертвение, в болото похоти.
Деградация
подчеркнута уже в облике старика Карамазова: у него нос с горбинкой, «римский»,
что делает героя похожим на «римского патриция времен упадка» (9, 27), и это
упоминание об «упадке», о деградации является ключом к характеристике Федора
Павловича. К. В. Мочульский тонко подметил, что в герое действительно «живет
душа древнего языческого мира, космическая сила, безудержная стихия пола. В его
натуре – черты фавна и сатира. Вожделение его ненасытно, так как уходит в
безмерность»[8]. Чувственность,
«карамазовщина» - это сексуальная одержимость, фалличность культов Приапа и
Диониса, Пана и сатира. Его Эрот – низменный, пошлый, тянущий к земле (по
Платону). Однако, заключает Мочульский, «древнее язычество кончилось. Великий
Пан умер, а фавны превратились в демонов»[9]. Это
превращение фавнов и сатиров (с их буйством плоти и разгулом эротизма) в
демонов можно наблюдать на картинах многих художников от эпохи Возрождения до XIX века[10].
Федор Павлович – уже не природный и невинный фавн, а злой сладострастник и шут,
забавляющийся собственным падением. Он погружен в половую стихию, в похоть.
Темный низменный Эрот не возвышает, а губит его.
В стихии пола
человек теряет себя, его очертания как личности растворяются в сладострастии.
Стихия сладострастия – огненная, испепеляющая, но сразу же и переходящая в лед,
потухающая. Холод разврата захватывает старика Карамазова, который достигает
полного распада личности в разврате и в затухании эроса. Интересно, что надломленный,
противоречивый, невыявленный характер героя, его предрасположенность к
крайностям, его деградация соотносятся у Достоевского с цельностью самого
художественного образа. Цельность образа имеет, судя по всему, большее значение
для мифа, чем цельность и ясность характера трикстера-черта.