Демонизм
Федора Павловича раскрывается последовательно. Сам герой признается, что в нем
«дух нечистый» заключается, «небольшого, впрочем, калибра» (9, 47). В сцене
скандала у игумена «глупый дьявол» подхватывает Федора Павловича и несет в
«позорную глубину» (9, 101). Однако герой надеется на защиту «от кого-то
неизвестного, но страшного и опасного» (9, 106-107) – разумеется, от черта.
Любопытно, что Григорий говорит о Смердякове, как о произошедшем «от бесова
сына и от праведницы» (9, 114). Если праведница – это Лизавета Смердящая, то
«бесов сын» - это сам Федор Павлович. Старик Карамазов часто лжет себе и
окружающим, делая это из эстетических соображений, «для красы» (9, 50), оболгал
даже Зосиму (9, 153-154). Сам себя герой называет «отцом лжи» и «сыном лжи» (9,
51), а Зосима просит его для начала перестать лгать (9, 52).
В словах
Федора Карамазова заключено много смыслов. Он называет себя «отцом лжи», и
здесь он может намекать на двух своих сыновей – Ивана и Смердякова. Причем
Смердяков, рожденный в результате блуда между бесом и праведницей, является, по
средневековому мифу, антихристом[11].
Однако Федор Карамазов тут же поправляется и называет себя всего лишь «сыном
лжи» - порождением черта, так как дьявол есть настоящий «отец лжи». Фактически
герой повторяет слова Христа о дьяволе: «Когда говорит он ложь, говорит свое,
ибо он лжец и отец лжи» (Ин. VIII,
44). Все сладострастие, ложь и злоба героя – от одержимости бесом. На взгляд
Карамазовых, на нашей земле черт вечно «смеется над человеком» (9, 152). Черт –
главный насмешник, шутник, обманщик, и его Федор Павлович часто поминает в
своей речи (9, 310). Впрочем, его бес – мелкий, пошлый, глупый. В средневековой
демонологии демоном сексуальной одержимости считали Асмодея (Эшма-дев,
Ашмедай). Мелкий бес Асмодей, по представлениям, был супругом Лилит, демоном
блуда, князем инкубата, разжигателем плотских чувств и разрушителем браков.
Асмодей считался также покровителем Содома и Гоморры[12]. Без
сомнения, старик Карамазов находится полностью во власти Асмодея – веселого
плута, обманщика, обольстителя, распутника и лжеца.
Ложь,
впрочем, имеет ритуальное значение. Трикстер – обманщик, но его обманы и
хитрости имеют не прагматический, а совершенно игровой характер. Игровое
поведение трикстера на самом деле означает ритуальность его поступков, а за
шутовством и непризнанием скрывается трансцендентность (пусть и инфернальная).
Мелкие шалости, проделки трикстера скорее удивляют и смешат человека, чем
вредят ему, но он всегда старается отделиться от обыденного мира, остается
чужаком, непонятым, отвергнутым, но и отвергающим, даже несмотря на пользу,
которую трикстер в самый неожиданный момент приносит людям (желая зла, он
зачастую творит добро). С другой стороны, его обманы часто связаны с особой
проницательностью, способностью видеть и знать то, что скрыто от других. Это
отмеченность даром умения говорить правду и обличать – в утрированном, нарочито
преувеличенном и поэтому негативном виде.