Я вышел из душа, оделся в одежду, данную мне, и направился за этим могучим человеком. Мы направились к дому, в котором я был прошлым вечером, и, не стуча, зашли в него. Там рыжий попросил меня сесть и ждать, а сам вышел. Сегодня мне было полегче на душе за смерть парня, но всё же чувство вины одолевало меня, хоть я находился и в состоянии крайней непонятливости по поводу происходящего со мной. Чувство непонятливости и неразборчивости в ситуации вообще крайне присуще моему складу ума. Чтобы мне понять что-то, мне нужно много времени, но, когда я понимаю, я разбираюсь в этом гораздо глубже, чем другие. Так вот и сейчас я абсолютно ничего не понимал и ждал наихудшего.
Через минуту в комнату зашла она, без приветствия на русском приказала мне встать и повернуться несколько раз. Она оглядела меня и снова усадила на диван. Наш разговор продлился недолго, из него я понял, что я теперь работаю на нее и буду отрабатывать контракт того парня, которого я убил, а его контракт был на два года. Также она призналась мне, что я должен был быть продан в рабство в каком-то городе алых крыш. Я, конечно же, ничего не понял, а когда попытался написать на бумаге свой вопрос, что случилось с другими людьми на маяке, она, прочитав, ничего не ответила на это, а только спросила, что с моим голосом. Я написал, что не знаю, что произошло. Она покачала головой и рассказала мне о моей первой работе, по ее словам я понял, что буду служить на деревянном судне, которое полило из пушек по маяку. Сначала я заделаю все повреждения на нем, которые сделал, а потом она сделает из меня матроса. Она, конечно же, была справедлива по отношению к себе, но совсем забыла, что не я начал эту бойню с ней. Позже она пригласила рыжего мужика и дала ему распоряжение по поводу моей работы. Я снова попытался просунуть ей листок с вопросом, что же стало с моими друзьями. Она только ответила, что я вряд ли больше их увижу. Но если буду хорошо служить ей и не умру за это время, возможно, она меня отпустит через два года, и тогда я смогу их отыскать. Эти ее слова дали мне надежду, что они могут еще быть живы. Но также она добавила, что очень трудно будет выжить эти два года. Я нахмурился и пошел за рыжим мужиком.
Он привел меня в сарай, где я был заключенным, и показал на место, где вчера я убил парня. Он дал мне в руки ведро с водой и тряпку и сказал вымыть всю кровь, так как скоро сюда поселят новых рабов и они не должны видеть кровь и грязь. Я постарался спросить рыжего, куда дели тело парня, правда, на это у меня ушло пару минут, чтобы объяснить на руках, что я хотел сказать. Он сказал, что они похоронили его недалеко за лагерем.
Пока я отмывал полы в противном мне месте из-за мыслей, постоянно лезущих мне в голову, я хотел бы рассказать вам чуть-чуть о самом лагере этой рыжей девушки. На момент моей работы уборщиком я еще не знал, как звать мою пленительную госпожу. Но ее лагерь находился на западе Аляски, у входа реки Кусковим в Бристольский залив.