Волк,
Влад, как же? – с новой силой зарыдал Макс. – Я же не знал, чем она больна.
Влад молча
подобрал с пола смятую медицинскую справку, датированную очень давно.
- Глеб, это
рак лёгких, - дрожащим голосом сказал Влад.
- Я не
знал, ребята, она ничего не говорила, не лечилась, была такой как всегда. Ну
кашляла немного. Если бы я знал, я бы стал таскать её по врачам, хоть за
волосы. Но я только сегодня нашёл эту справку в её вещах.
Глеб закрыл
лицо руками.
- Влад,
налей ещё водки, нам всем надо выпить, - сказал он.
- Как
пережить это? – спросил Макс и прижал к груди кожаное светлое платье, её
любимое. Только Макс не знает, что это платье купил ей Глеб перед поездкой в
Сочи. И что он со страстью расстёгивал эти кнопки в их первый вечер на море. И
вдруг как обухом по голове, она умерла, её больше нет. И никогда, никогда он не
расстегнёт больше эти кнопки.
- Глеб, как ты это пережил? – вернул его из
круговорота воспоминаний голос Макса.
У Глеба
сердце рвалось на части, он не знал, что ответить. «Она ушла от нас, ушла…», -
снова слышал он голос врача и чувствовал, как его отрывают от её ещё тёплого
тела. Ему снова было больно, боль душила его, горе тащило на дно, и ледяные
волны смыкались над его головой. Нечем дышать, не за чем жить…Он вернулся на
несколько лет назад, умерла не Маша, умерла Элла, её больше нет, и он никогда
этого не переживёт.
- Я вызвал
ночью скорую, её увезли, а потом позвонили и спросили, почему я не сказал, что
у неё онкология, у неё от лёгких ничего не осталось и метастазы везде. Как же
ей было больно…
Макс завыл,
мял платье, словно оно приближало к нему Машу. На месте Макса мог быть Глеб,
потерявший супругу. Ведь он думал в своё время жениться на Машке, ну, может, не
жениться, но жить вместе. А может быть, живя с ней, он смог бы спасти её
дорогим лечением, хорошими врачами. Мог, если бы заметил, а заметил бы он? Ведь
он ничего вокруг не видит, вот и Диана сейчас на последних месяцах, возможно,
ей тяжело, но ему всё равно. Всё равно. И Эллу он потерял, потому что не слышал
угроз Ирины, и Маша кашляла и молила о помощи, он не обратил внимание. Это его
надо убить, уничтожить, наслать тяжёлые болезни, заставить умирать в муках,
потому что он, кроме себя и своего собственного Я, ничего не видит, не слышит и
не хочет воспринимать.
- Выпьем
ещё, - сказал Влад и раздал стаканы, - Господи, боже мой, почему она не
захотела лечиться? Ведь, согласно справке, была начальная стадия, операбельная.