К великому удивлению, он был дома. Гости
попросили не говорить, кто именно приехал.
Ужасно недовольный, недавно
проснувшийся Том шел в гостиную, по пути высказывая дворецкому, что тот не
соврал.
— Мог бы сказать, что меня нет. Кто
может придумать приехать ко мне днем? Сколько сейчас? Половина первого, такая
рань.
— Вас очень срочно просили.
— Срочному дела, — пробурчал он,
дразня, — какое к черту срочное дело с утра! Как имя гостя?
— Он не назвался.
— Как это не назвался! Так какого
черта я туда иду! И что за бардак творится в этом доме?!
В проеме двери Том начал: «Рад вас
приветствовать…» и застыл на месте.
— Майки, — пролепетал он, — Майки!
Они радостно пошли навстречу друг
другу и крепко обнялись.
Мэгги, слегка закусив нижнюю губу,
сначала привстала, а потом сорвалась с места и обняла их обоих.
Дворецкий засмотрелся. Давно он не видел
таких искренних чувств.
— Не думал, что ты приедешь так
скоро.
— Ты ведь передавал Мэгги телеграмму.
— О, а разве уже двадцать седьмое, я
думал оно завтра!
Майкл засмеялся, глядя на растерянное
лицо друга, который действительно запутался в числах.
— И прекрасно! Ты нашел ее?
— Да!
— Превосходно!
Он обернулся к дворецкому.
— Скорее, мое любимое. Садитесь, —
обращаясь к друзьям, сказал Том — О, Майки, помучил же ты нас.
— Не зря, Том, все не зря.
— Покажи ее.
— Мы только оттуда, я бросил ее в
лицо этому мерзавцу.
— И все?
— Не совсем, сейчас расскажу.
— Теперь Элен свободна, ты молодец,
дружище!
— По крайней мере от него, —
задумчиво ответил Майкл, — я сделал все, что мог для ее спасения, но этого недостаточно,
чтобы она вновь полюбила жизнь.
Том нахмурился и не сказал ничего.
Принесли вино, бокалы наполнились и
зазвенели.
Смех наполнил комнату и беззаботность
эту она запомнила навсегда. И через много лет, Том, сидя у горящего камина
всегда вспоминал, едва зазвени хрусталь, этот день, когда самые дорогие ему
люди были рядом, как они были счастливы. Он помнил, как блестели их глаза,
помнил любимую сестренку окрыленной, ее золотом отливающие волосы и нежный
смех. Помнил единственного друга, едва касавшегося земли, на вершине
блаженства, голубыми глазами освещавшего весь мир. В этот миг Том понял, как не
хочет расставаться с ними, пусть день этот длится вечно.