В тот день, на мосту,
как мы могли увидеть друг друга и лица разглядеть? Это чудо. Ты улыбнулась мне
и больше ни с чьим другим лицом твоего я спутать не мог. Ты улыбнулась, а я не
верил, мне кажется, до сих пор не верю. Само небо соединило нас. Я жил только
ради этой встречи, ради тебя!
— И я. Все что было, было только ради нее,
каждое мгновение, слово, мысль, поступок, ближе и ближе, дыша ожиданием и оказалось,
действительно, все и ошибки, и лучшие поступки, и просто дни, все сложено
воедино, пирамидой, фундаментом нашей встречи. Мы уже не напрасно прожили
жизнь, пусть только первые ее шаги. Кто бы мог представить, что можно так
любить.
— Мэгги, — они как в первый раз в
парке, перебирали губами губы друг друга.
Он смотрел на нее сиявшими глазами, именно
такими, ради которых она не жалела пройти тысячу мук, от которых замирало
сердце, этими искрящимися, бездонными, счастливыми глазами, в них был весь свет
его высокой души, весь свет вселенной.
Сегодня они были последний раз счастливы вместе: Мэгги, Майкл, Том и
Энн. Он запомнился каждому на всю жизнь, как солнечный и теплый день
безмятежного счастья с самыми дорогими людьми на земле.
Месяц пролетел одним мигом, один день нельзя было отличить от другого,
так много в них было блаженства. Но этот остался в памяти особенно и отдельно
от других, он стал рубежом, а рубежи не забываются, мы или радуемся им, или
ненавидим впоследствии всю жизнь, но помним везде и всегда.
Глава восемнадцатая
Мэгги расчесывала волосы у зеркала. Она только поднялась и открыла окно
насладиться простором. Ночью прошел дождь, оставив живительную свежесть, но уже
разъяснилось и светило солнце. Она мыслями летела к любимому и была вся там, на
холме, рядом с ним.
Тихо отворилась дверь. Вошла Энн и одним своим видом украла улыбку с
лица сестры.
— Энн, что случилось?
В ответ девушка протянула Мэгги
конверт. Письмо от Джеральда, из Парижа.
Она вскрыла его, быстро пробежала
глазами, скомкала и бросила на пол.
— Он едет, Энн, он едет домой.
Мэгги говорила тихо, потому что слова давили
виски. Хотелось топтать эту реальность, она ненавидела ее всем телом.
— Так и должно было быть…я
просто…просто забылась.
— Мэгги…
— Не надо ничего говорить, нам срочно
нужно ехать, письма доставляют в провинцию с опозданием, он может быть уже в
Лондоне, нельзя чтобы он приехал сюда. Нужно предупредить Тома, и распорядиться
на счет кареты.
Энн почувствовала, что сейчас
заплачет и выбежала из комнаты.