- И чем же перед вами провинился этот дикарь?
- Какое-то время назад, когда все узники нашего барака уже признали мое лидерство, он надсмехался надо мной у всех на виду, чем подрывал мой авторитет.
- Почему же вы только сейчас решили попросить об этом?
- Если бы я завел разговор раньше, то могли возникнуть подозрения, а сейчас в самый раз!
- Но сейчас же вашему авторитету он не угрожает?
- Это так. Но тогда мне было не приятно, и это запомнилось, - Веге виновато пожал плечами.
- Вы еще больший циник, чем я мог о вас подумать! – Ганс удовлетворенно посмотрел на него, - идите.
Пока тот брел через двор, майор дал распоряжение. Узники столкнулись у входа в барак. Как всегда обнялись, один искренне, простив перед смертью все разногласия, второй прижался всем телом, упиваясь местью.
Ганс изумленно смотрел на Веге, поражаясь его цинизму. «Да, он еще и злопамятный, такой персонаж сможет сыграть нужную мне партию! А что Гринго? Орет, что есть мочи, не зная даже, в какую сторону дует ветер! Пришло время добавить стремительности в развитие событий», - подумал майор…
Следующая встреча прошла втроем. Ганс, Грюнерман и Веге. Офицер дал распоряжение принести бутерброды, отрешенно сидел, глядел в окно, и молчал. Гринго и Веге жадно смотрели на еду, но не притрагивались. Заключенные тихо перекинулись парой фраз, о том, как жизнь в соседнем бараке, поузнавали про знакомых, передали весточки от родственников, и сидели в ожидании, не понимая, для чего их собрали. Ганс жадно ловил каждое их слово, каждый жест, каждую эмоцию по отношению друг к другу.
- Я слышал, что во втором бараке есть недовольство, заключенные считают, что в первом кормят лучше. Грюнерман, вы не слыхали такого? – закинул Ганс. Гринго включился сразу же, вскочил со стула, моментально закончив, тихие бытовые разговоры с Веге.
- Конечно! Об этом все знают! Это не справедливо, по отношению к узникам второго барака! Я уже многократно поднимал вопрос перед администрацией…
- Но, также, я слышал, - перебил его Ганс, - среди заключенных в первом бараке бытует такое же мнение, – Ганс с интересом изучал реакцию Веге, который после того, как Грюнерман вскочил, смотрел на него, оторопев, – Что вы скажете, Веге?
- Мы едим то, что нам дают, - прошипел тот, уже со злостью глядя на Грюнермана, чувствуя, что что-то важное ускользает от его разума.
- А других недопониманий нет между бараками? – продолжил Ганс.
- Вроде нет, - пожал плечами Веге.
- А вы что скажете, Грюнерман?
- Да полно! Прогулка в первом бараке длиннее на 15 минут. Когда мы выходим, первый барак уже гуляет, а уходим мы с прогулки одновременно, несмотря на то, что им идти до барака на 10 минут дольше! Сжигают наших на три человека в неделю больше, хотя наш барак малочисленнее!
- Веге, что же вы не в курсе проблем своего барака? – подлил масла в огонь Ганс. Заключенный учащенно дышал, его ноздри раздувались, он с ненавистью продолжал смотреть на Грюнермана. – Ладно, я понял, проблем много, администрация будет думать над их урегулированием. Вы свободны! – Ганс с интересом смотрел на заключенных, которые встали и поплелись к двери, так и не решившись взять бутерброды. Грюнерман первый, легкомысленно повернувшись спиной к лидеру первого барака. Веге второй, сверля взглядом затылок Грюнермана. «Прекрасно»! – развалившись в кресле, выпуская дым сигары, сделал вывод Ганс.
И уже на следующей прогулке слышал со двора противный голос Гринго:
- В первом бараке кормят лучше! Заключенные гуляют дольше! Сжигают их меньше! Я буду бороться за наши права! Мы что?! Нелюди второго сорта?
Ганс, поддержал эти вопли, и теперь, и вправду, в первом бараке стали кормить немного лучше, и на прогулку их стали выводить раньше.
Заключенные из первого барака виновато улыбались, пожимая плечами: «мол, это не мы, как-то все само»! Продолжая, по старой доброй традиции, пытаться делиться последними крохами со своими соседями.