Первый стеллаж был
датирован двухсотым годом от ухода богов с земли (то есть книгам было больше
четырех тысяч лет). Пропустила. Такая древность не к чему. Да и последний
стеллаж (современные законопроекты) меня тоже пока не интересовал. Я занялась
стеллажами, начиная с трехтысячного года. Сначала просмотрела правила ли
когда-нибудь королева (была большая вероятность, что женщина на троне все-таки
более лояльна к женскому равноправию и законы соответствующие принимала).
Но увы.
Женщины не правили никогда, очень короткое время были регентшами, но потом
всегда их сменял мужчина. Пока я просто просматривала заголовки и выдержки из
древних законов (наверное, библиотекарь, пока был молодым, провел огромную
работу по сортировке и систематизации книг). Каталоги были прикреплены к
каждому стеллажу и содержали краткую информацию по годам, правителям и законам,
которые они вводили. Слава богу, подумала я, каждый монарх отличился только
парой-тройкой новых законов, а то бы я тут до старости сидела. Вздрогнула,
вспомнив количество наших российских бюрократических указов и правок.
Просидев
до вечера и исписав несколько страниц в блокноте, смогла осилить пару полок, а
стеллажи состояли из шести. Три-четыре дня на стеллаж, стеллажей в комнате
пять, и это краткие выдержки, а если придется копать глубоко и читать всю
писанину? Я ужаснулась — три недели минимум и то, если сидеть целыми днями.
Значит, нужно брать работу на дом. Из двух обследованных полок я прихватила
домой три увесистых тома с уложениями монарха Ковена Реджинанда, правившего в
2300 году. Он мне показался самым прогрессивным правителем того времени. Авось,
найду что.
Как же…
Легла я
спать в три часа ночи. После четырех часов перелистывания уложений и кратких
заметок, глаза перестали видеть, а пальцы держать ручку. Как будто целый день
перед монитором просидела — ощущения похожие. Утром я напоминала голодного
вампира — красные глаза, трясущиеся руки, скрюченные пальцы. Мари с Ритой долго
ставили примочки и лепили маски на лицо, а я выяснила один момент — что бы
найти что-то путное в этой куче бумаг — мне не хватит и года, пригорюнилась, но
пока другого выхода не было. Решила для себя, что до поры до времени буду
заниматься разбором законов, если придет в голову новая умная мысль — найду
другой способ. А впрочем, мое чтение в любом случае не бесполезно — столько
нового узнала!
Найдя в
своей тяжелой работе приятный и нужный фактор, я повеселела. Забегая вперед,
скажу, что сидела я в библиотеке по четыре часа в день. С девяти утра до обеда.
Больше просто не выдерживала, брала пару томов на вечер и уезжала — меня
требовали в ателье. Я придумывала с Ортензией модели, узоры, сочетания цветов и
фасонов. Мне всегда нравился греческий стиль, а Орти нашла его слишком простым
и распутным.