Холод и привел меня в чувство.
«Пьянь, —
мысленно сказала я себе, —
планировала же потренироваться дома, как
действует на меня спиртное и забыла». В бытность Натальей Ворониной алкоголь
убирал мои нравственные барьеры напрочь и, по-моему, сейчас он действует на
меня точно так же. «Мамочки, нужно выпутываться, а то еще немного и я
окончательно испорчу себе репутацию, он нее и так остались ошметки».
— Рихард,
мне пора домой, — я стала выворачиваться из его рук.
— Льера,
что вы со мной делаете, — глухим голосом простонал мужчина, — как
домой?
— Простите,
Рихард… э… уже поздно. Я не заметила. Как пролетело время…
— Но
я думал… Вы были такая… — ага, знаем мы, что ты думал…
— Я
не знаю, что на меня нашло, этого больше не повториться, я ведь замужем,
мет, — грустно прошептала я, — и муж у меня очень ревнив, —
правильно, валим все на Ленара, там разберемся, что дальше делать.
— Я
хорошо знаю Ленара де Мираса, к сожалению, это злобный, черствый сухарь,
который не умеет ни любить, ни сопереживать. Грязный плебей, — как будто
выплюнув, сквозь зубы процедил Рихард, я даже застыла ошарашенно, столько
неприкрытой ненависти было в голосе.
Рихард
отошел, но все-равно пристально и внимательно смотрел мне в глаза, что он там
искал?…
— Но мы
найдем выход, льера, я обещаю, ваш муж не всегда будет рядом с вами.
— Не
нужно ничего обещать, мет, я серьезно отношусь к клятвам и не нарушу слово,
данное в храме.
— Льера,
вас выдали замуж против вашей воли, продали жестокому, бездушному человеку, о
каком слове может идти речь? Богиня поймет, она женщина. Только скажите «да» и
сегодня же вы уедете вместе со мной далеко, у меня есть особняк в соседней
Гартане, я богат, рано или поздно мой дядя простит меня. Я все-таки его родной
племянник. Мы будем счастливы, льера. Я обещаю, вы будете самой счастливой
женщиной на этой земле.
— Это
будет побег. Я все равно останусь замужем за Ленаром. В качестве кого я буду с
вами жить в Гартане, Рихард, в качестве вашей любовницы? — нет, я была не
готова после трехмесячного пребывания в этом мире, еще неуверенно себя
чувствуя, что-то кардинально менять в жизни…
— Какая
разница! — раздраженно прорычал мужчина, — в качестве любимой
женщины, и Ленар де Мирас не будет жить вечно, льера… Такие люди долго не
живут… — добавил он в сторону…
— То
есть мы будем ждать его смерти? — я хмыкнула. — Нет, Рихард, я так не
могу. Простите. Пусть пока идёт как идёт, боги, если им будет угодно, укажут
верный путь.
Как
пафосно прозвучало, нужно срочно валить домой, иначе неизвестно, чем
закончиться разговор, и так уже наворотила дел. Бедный Рихард стоит, как
натянутая пружина, чуть тронь — и взорвется.
Вдруг
дверь резко распахнулась и на террасу ввалились штук пять дам во главе с
Ираидой. За ними увидела Элеонору с неподдельной обеспокоенностью на лице.
Пришли бы они на пару минут раньше, их самые смелые ожидания были бы
подтверждены. Сейчас мы с Рихардом стояли друг от друга на расстоянии двух
метров, в темноте (я надеюсь) не было видно моих распухших губ и лихорадочного
румянца.
— И
что вы тут делаете? — немного разочарованно воскликнула Ираида.