Муж пристально рассматривал меня в полумраке экипажа, как будто
физически не мог оторвать взгляд. Не мог наглядеться. Вообще Ленар не часто
радовал меня проявлением своих чувств. Иногда, очень редко, я замечала в
глубине его глаз робкую неуверенную нежность. Руку, тянущуюся поддержать меня
на лестнице и тут же убранную за спину. Краем глаза замечала его порыв
отодвинуть меня от опасного края балкона или защитить от острого угла в
коридоре… Он как будто боялся показать что-то лишнее, сразу резко отворачивался
и хмурился.
Весь
вечер Ленар не отходил от меня ни на шаг. Я стояла рядом, когда он разговаривал
с министром финансов. Улыбалась, слушая комплименты моей утонченности и красоте
от послов Остры. Смущенно извинялась за грубость мужа, когда он отказал
пригласившему меня на танец канцлеру. Монарх внимательно следил за нашими
отношениями, подмечая малейшие нюансы эмоций… Все вокруг только что глаза об
нас не ломали. Сплетничали, шушукались, злословили… Несколько раз видела мелькавшего
вдали Рихарда, так и не решившегося приблизиться. Элеонора подошла
поздороваться и улыбнувшись заявила: «Я ничуть не сомневалась, что вы идеально
подходите друг к другу». Я могла бы сказать ей, что все зыбко и непонятно. Что
страсть и чувственное наслаждение — не залог долгого семейного счастья. Ведь
страсть проходит. А что на смену? Но, думаю, она бы меня не поняла…
Ленар
походил на злобного, хмурого, черного дракона, яростно сторожащего свои
драгоценности. Не позволяющего никому близко подобраться и даже дохнуть на
меня… Его рука вцепилась мертвой хваткой в мой локоть ни на секунду не разрывая
контакт. Я слышала, как колотиться его сердце, как каменеют мышцы, выхватывая
брошенные в мою сторону заинтересованные взгляды. «Вы до сих пор не доверяете
мне?» — тихо спросила я, когда мы остались на минутку одни. Меня обожгли непонятным
взглядом. «Я никому не доверяю, — усмехнулся иронично он, как будто насмехаясь
над собой, — привычка»…
Радовало
только одно — за весь вечер я ни разу не увидела Ираиду де Люцию. Элеонор на
мой вопрос о любовнице мужа ответила, что уже две недели ее не встречала. То ли
уехала из столицы, то ли случилось что… Не знает… Но в ее глазах плясали
смешинки, заставляя меня смущаться и краснеть как девчонку…
Как
только закончилась торжественная часть бала, мы быстро попрощались с монархом и
приказали подать карету. Пусть все извиняют — у нас медовый месяц…
Рихарду
таки удалось меня поймать на заседании комитета по благотворительности. В
перерыве между докладами он решительно подошел ко мне и попросил уделить
минутку. Мы отошли к окну.
— Что
случилось за эти две недели, льера. Я не узнаю вас. Это ваш муж? Он принудил?
Заставил? — вопрошал мужчина, взволнованно заглядывая в глаза.