«Живём в многомиллионном человейнике и все друг другу никто! Вон, профессор
двадцать два года, по пальцам считает, сколько времени с женой не виделся.
Цветочки каждый год присылает. Абсурд! Дитя не поделили. Откуда такая
принципиальность и неприязнь? Может быть, он и отравил? Ненавидит Ольгу за
смерть сына, за разлад с женой, за ребёнка от любовника… Ну да, двадцать два
года ждал и дождался, ампулку с ядом в кармане сжимал потными руками, надежду
лелеял. Чушь! А может быть его жена стреляла?» – зло думал полковник.
Наконец, все были в сборе и поехали к Эрику на квартиру. Квартира была почти
в том же состоянии. Коробок из-под пиццы не было на столе, посуда составлена в
раковину, а в прихожей стоял мусорный мешок. Эрик был слегка помят, видимо
вчера тоже пил. Александр Анатольевич с облегчением вздохнул. Он показал
постановление на обыск, зачитал права Эрика, получил разрешение действовать без
посла, адвоката и переводчика.
– Зачем всё это?
– Вашу мачеху отравили – это первое. Поступило заявление от Малиновского
Антона Тимофеевича о пропаже внучки, Малиновской Арины Сергеевны – это второе, –
соврал Лаврухин. – Арина Сергеевна считалась вашей невестой и проживала вместе
с вами. И третье – сегодня ночью убит ваш отец.
Александр Анатольевич немного лукавил. Постановление выписано с нарушением,
но сыщик надеялся найти в квартире Эрика какие-нибудь следы и зацепки. Его
ребята потому и называются «оперативниками», что действовать должны быстро,
иногда решают мгновения, не минуты. А нарушения… ну кто ж не без греха? Если
нарушения оправдают себя, то на них закроют глаза, а если нет… Но об этом
полковник подумает позже.
– Как убит? Он же в реанимации.
– Там и убит. У вас есть оружие?
– Нет. Арина не проживала здесь, она иногда оставалась.
– Хорошо. У вас есть ключи от квартиры отца?
– Нет.
– А теперь вспомните, пожалуйста, ещё раз, что вы делали с момента приезда
вашей мачехи.
Эрик поморщился.
– По новостям показали Ольгу. Я расстроился.
– Почему не позвонили по телефонам, что были указаны на экране.