«Значит, две ампулы. Одну Ольга проглотила, вторая осталась во флаконе. Мог
Эрик это сделать? Мог. Кто вколол Арине наркотик? Кроме Эрика некому. Но он, по
показаниям таксиста был пьян», – полковник никак не мог ухватить конец ниточки.
Зазвонил телефон. Он взял трубку, звонил его опер:
– Александр Анатольевич, простите, что звоню в выходной…
– Надеюсь, ты звонишь не просто так, душа моя.
– У нас есть кино с видеорегистратора.
– Что за кино? Чей регистратор?
– Видеорегистратор с машины, припаркованной во дворе дома, где проживает
Эрик Штейн. За ту ночь, когда умерла Арина.
Полковник на секунду лишился дара речи, прокашлявшись, он спросил:
– Что там?
– Там Эрик выносит Арину, сажает в свою машину и уезжает.
– Лицо видно?
– Нет.
– Так почему ты решил, что это Эрик? Сейчас приеду, – бросил полковник.
Он быстро собрался и поехал в управление. Его жена только тихо вздохнула. Она
уже давно перестала спрашивать: «Когда вернёшься?» Александр Анатольевич не мог
ей ответить, он не знал и сам.
Взбежав по ступенькам в кабинет оперов, он рывком открыл дверь.
– Показывай! Откуда видео?
– Хозяин видео проживает в этом же доме. Машина стоит во дворе. Регистратор
работает и ночью. Он решил освободить память регистратора и просматривал
записи. Эта запись его заинтересовала, и он отнёс её участковому. Тот
сопоставил с происшествиями, посмотрел на дату и позвонил мне. Мы пересекались
несколько раз, вот он и позвонил, спросил – кому отдать запись. Я приехал,
посмотрел и забрал.
– Надеюсь, всё официально оформлено?
– Обижаете, Александр Анатольевич! Конечно!
Он включил запись и Лаврухин увидел, то, чего ему не хватало. На экране
сначала был пустой двор. В час тридцать во двор зашла женщина, лицо скрывал
капюшон куртки. Порывом ветра капюшон упал с головы, обнажив черные волосы и
лицо женщины. Она показалась Лаврухину знакомой.