– Присаживайтесь, господин Штейн. Нам надо побеседовать. Обстоятельства
изменились, – спокойно проговорил полковник официальным тоном.
Эрик сел и показал свои руки в наручниках.
– Зачем это?
Полковник кивнул конвоиру, тот снял наручники.
– Ознакомьтесь, – полковник пододвинул к Эрику бумаги, – Вот результаты
экспертизы изъятых предметов в вашей квартире.
– Я это уже подписывал.
– Как часто вы употребляете наркотики?
– Я не употребляю наркотики. Я врач и знаю, к чему это может привести.
– Как вы объясните наличие спайса в кармане вашей куртки?
Эрик замялся.
– Я очень редко курю спайс. Иногда балуюсь. Я купил его, когда бродил по
барам. Настроение поднять хотелось.
– У кого купили?
– Да не помню я!
– Как часто вы баловались?
– Очень редко. Может быть, раз или два в месяц.
– Зачем вы взяли ампулы у мачехи из флакона с таблетками?
– Да не брал я ничего! – возмутился Эрик.
– Есть показания господина Мартина, что брали. Он видел это своими глазами.
Вот его показания.
– Ну, взял. Не знаю зачем, бросил их в стол, в своей комнате, в Мюнхене. И
забыл об этом.
– Предположим. Вам выгодна смерть мачехи?
– В каком смысле?
– Что вы получаете после смерти мачехи?
Эрик засмеялся, но как-то невесело, натянуто.
– Ничего. Всё достаётся её дочерям.
– Что «всё»?
– Акции клиники отца.
– Поэтому вы убили Арину?
– Как убил? – Эрик даже встал со стула.
– Арина Малиновская умерла от передозировки метадоном.