Приеду.
– Ну что, добры молодцы! Конец рабочего дня отменяется. Все на адрес к
Павлу. Он старший. К утру у меня должна быть информация. Всё. Выполнять!
Поднялся бубнёж, ребята неохотно убирали со столов бумаги, закрывали их в
сейф и потянулись к выходу.
Александр Анатольевич поехал домой. Надо хоть полчаса подремать, голова
отказывалась работать. Дома полковник, не раздеваясь, прилёг на диван, закрыл
глаза. В голове мелькали обрывки фраз по делу Эрика Штейна. Он складывал их,
переставлял, пытался увидеть скрытый смысл и незаметно заснул. Ему приснилась
Арина. Она сидела с бокалом вина, курила спайс и улыбалась.
– А здесь ничего, – сказала девушка. – Эрика с сестрой жду.
Полковник вздрогнул и проснулся в холодном поту. Он принял душ, переоделся
и поехал на работу. Зазвонил телефон, звонил один из его оперов:
– Александр Анатольевич, посмотрите сводку за четверг. Там интересное
заявление есть.
– Что опять-то?
– Там заявление о пропаже пистолета, по нашему немецкому делу товарищ
проходит.
Лаврухин просмотрел сводку и споткнулся на заявлении о пропаже пистолета
ИЖ-71. Начальник частного охранного предприятия написал заявление о пропаже
пистолета «ИЖ-71», серийный номер…, выданного Соколову Вадиму Васильевичу. К
заявлению о пропаже прилагалась объяснительная записка от Соколова:
«Пистолет хранился в сейфе директора художественной галереи. Пистолет
Соколов запер в сейфе в четверг утром, уходя со смены. Вечером в четверг было
открытие выставки. После закрытия выставки, заступая на смену вечером, пистолета
в сейфе он не обнаружил».
Экспертиза показала, что дверь в кабинет была открыта родным ключом, а сейф
был открыт отмычкой или дубликатом, на механизме замка имелись свежие царапины.
Доступ в кабинет был только у директора и охранника.
Художница, картины которой располагались в начале зала, видела, что дверь в
кабинет директора была приоткрыта, но кто находился в кабинете, она не знает.