Волокита с оформлением опекунства. Это был ад. Мне тогда казалось, что мы
ненавидим друг друга. Мы цеплялись друг к другу за любые мелочи: не там оставил
чашку, бросил полотенце, дети шалят и требуют внимания, мои репетиции, у него
занятия и конференции. Меня раздражало, как он топал ногами, как дышал, как
запотевали в гневе его очки. Я не могла выучить текст, потому что в голове была
война с Антоном. И я ненавидела Ольгу. Как я её ненавидела! Вот это у нас было
общее. Мне казалось, что если бы она лежала у нас в больнице, я пробралась бы и
задушила её подушкой. Она была злом, она разломала нашу жизнь. Она одним
движением, мигом, минутой разрушила наше счастье.
Всё поменялось. Родные стали чужими,
Чужие стали родными. Друзья превратились в прохожих, любимые исчезли за
горизонтом, вместе с закрывшейся дверью в прошлое. Ворошить прошлое – нельзя.
Жизнь, как книгу, нельзя листать назад. Ольга своим приездом пыталась отлистать
жизнь назад. Она сунула палочку в осиное гнездо и разворошила прошлое, которое
мы так тщательно закопали и пытались стереть из памяти. Это был мой выбор, это
было решение Антона.
– Ляля, а Антон Тимофеевич знает кто
я?
Тут Ляля злорадно рассмеялась.
– Представь себе – нет. Зато знает
Ниночка. Мы с ней иногда созваниваемся. Она тогда была против решения брата. Когда
ты поступила в университет на математику, а потом успешно училась, да так, что
Антон оставил тебя на кафедре, я несколько раз пыталась позвонить ему и
сказать: «Вот смотри, твоя лучшая ученица – Руслана, от которой ты отказался».
Но не позвонила.
– А Антон Тимофеевич тоже ненавидел
Ольгу? – назвать Ольгу матерью у Ланы не поворачивался язык.
– Конечно. Он даже имя «Ольга»
ненавидит. Если бы у нас у всех была возможность, мы бы её убили.