–
Это же была моя дочь? – спросила она.
Малиновский
промолчал, Нина Тимофеевна молча отвела взгляд.
–
Зачем вы так со мной?
–
Ты умерла. Зря пришла.
–
У меня есть деньги, я могу…
–
Ариночка ни в чём не нуждается. Ты ей не нужна. Не ломай психику девочке.
–
Они уже взрослые. Они должны знать…
–
Она тебе ничего не должна, – отрезал Антон Тимофеевич и добавил: – И мы тебе
ничего не должны. А вот ты исковеркала жизнь… всем.
–
Руслана живёт с вами?
–
Не твоё дело, – отрезал профессор.
–
Руслана живёт с вами или…
–
Не твоё дело! – крикнул Антон Тимофеевич, побагровев. – У тебя нет детей! Ты
лишена родительских прав!
–
Как?!
–
Так!
Ольгу
замутило, она прилетела рано и не ела с утра, у неё болела голова от
происходящих событий. Наверное, не надо было встречаться со всеми в один день.
Но ей хотелось быстрее разобраться в ситуации и улететь назад, домой в Мюнхен.
Ольга поймала себя на мысли, что домом считает Мюнхен, а не Питер. Она
удивилась себе.
«Может
быть, я зря всё это затеяла, и Рональд был прав? У меня никого не осталось. Я
здесь никому не нужна. Но Руслана? Она дочь Черномора, а его отец так мне
ничего и не сказал. Зачем ко мне вернулась память? Чтобы болело сердце? Терзала
совесть? В чём я виновата?»
–
Можно мне в туалет?
–
Помнишь куда идти? – усмехнулся профессор.
Ниночка
сидела молча. Ольга вернулась из туалета и попросила воды, полезла в сумочку за
таблетками, та оказалась открытой.
«Когда
я её успела открыть?» – подумала Ольга и тут же об этом забыла. Достала капсулу
и запила её водой. Голова раскалывалась на мелкие осколки, в глазах мелькали
звёздочки. Мигрень наступала семимильными шагами.
«Так
у меня не хватит таблеток», – подумала женщина.
Во
флаконе осталось две капсулы. Ольгу опять затошнило, и она опрометью бросилась
в туалет, уронив сумочку из которой всё высыпалось на пол.