Задумываясь, теребила пальцами, иногда, уставившись в экран визора, анализирую
очередной мышиный скрининг, закусывала зубами бусину.
Ну
как мы, молодые парни, обреченные на цельнодневное, практически круглосуточное
влияние Сонкиных лучей, могли не влюбиться?
—
Ты представляешь себе всю грандиозность замысла? Это же фантастика! Это такие
горизонты! — Костик моет кормушки для мышей и, поведя рукой для демонстрации
этих самых горизонтов, разбрызгивает во все стороны капли воды, — вот мы из
Питера в Симферополь сколько летели? Два часа. Раньше, вообще говорят, три часа
надо было добираться. Да еще в аэропорту туда-сюда, да от Симферополя до Нового
Света... А тут раз, шагнул в телепорт где-нибудь в Купчино и почти мгновенно
оказался... да хоть вон, в Делилиманской бухте.
Он
выглядывает в открытое окно: далеко внизу под горой серпом охватывают бухту два
мыса Капчик и Чикен. Над водой скользит крохотный экраноплан. Красиво. Сонка,
принимая из мокрых Костиковых пальцев пластиковые кормушки, хихикает:
—
Шагнул под зонтом в Купчино, вышагнул в плавках на пляж. Семимильные сапоги.
—
Зря смеешься, — притворно обижается мой приятель, — очень правильная
ассоциация. Недаром проект сей назван «Скороход». Это наш уважаемый босс, месье
Смекалкин-Монтариоль, придумал, — он назидательно поднимает указательный палец,
— и вот что я тебе скажу, Сонка...
Костик
не успевает ничего больше сказать, потому что вмешиваюсь я, и властью
начальника группы изгоняю своего друга, инженера-технолога Константина Шеина из
Сонкиных владений. Работать надо!
—
Шеин, вернитесь на свое рабочее место, — строго говорю, сдвинув брови, — в ваши
обязанности не входит мытье мышиной посуды. Лучше трассировкой лучей займитесь,
модулятор опять барахлит. Забыл, что ли, охламон, сегодня т-переход. Сонка, как
наша Фиона? Готова?
Костик,
приложив ладонь к пустой голове, щелкает пятками:
—
Слушаюсь, начальник! Разрешите бегом?
Вот
любит он такие шуточки: вытаращит оловянными пуговицами серые глаза свои, прямо
унтер Пришибеев какой-то. Или того лучше, начнет мелко кланяться, заглядывать
снизу с заискивающей улыбочкой, зашепчет: «Не гневайся, батюшка, на холопей
своих неразумных. Сечь, сечь вели!»
Я
похлопываю его по плечу:
—
Называй меня Платон Игоревич. Или просто: господин Граневецкий. Усвоил? Легкий
поклон в знак уважения приветствуется.
Утаскиваю
Костика прочь, махнув лаборантке:
—
Ты тоже поторопись. Два часа осталось, а данные по скринингу объекта в Центр не
отправлены. Совсем вы у меня обленились. Переведу на казарменный режим, будете
знать.
Когда
на Земле получили то, чего в космосе навалом, частицы с отрицательной
плотностью — это был научный прорыв. Ученым – респект и уважуха. Теперь не
только математическую модель проходимой кротовой норы построить можно[1],
не только в виртуалке-игрухе побаловаться. Теперь эту самую нору, червоточину
Морриса-Торна, можно в реале открывать. В принципе из любой точки в любую.