- То, что ты поменял свое имя, это не столь тяжкий грех,
чтобы каяться в нем. Я вижу, тебя волнует нечто другое.
- Ты прав,
Преподобный. – Старец опустил глаза и, потерев немеющие руки, продолжил. - Все мы бренны. Мы гости в этом мире, а вечно
будем пребывать только в царствие небесном. Не подобает мне предстать перед
Творцом, не сделав того, что не сделано. Но и сделать то, что я должен, уже не
могу.
Настоятель слушал
его молча, не перебивая.
- Дело в том, что я являюсь хранителем казацкой скарбницы и,
в свое время, дал обет передать ее тем, кто за ней вернется. Всю жизнь я ждал
наступления этого момента, но чувствую, что очень скоро наступит мой час
встретиться с Всевышним. Поэтому не могу унести с собой в могилу эту тайну.
- Ты хочешь исповедоваться? – Осторожно спросил отец Арутюн.
- Не сейчас. Пока у меня к тебе только просьба. – Он полез
за пазуху и вытащил оттуда золотую монету с отверстием на тонком кожаном
шнурке. - Если после моей кончины, кто-то
придет в монастырь в поисках меня, покажи им эту монету. У тех людей должна
быть такая же, у нас это своего рода пароль. Поэтому расскажи им, где я спрятал
сокровища моего народа.
- А где ты их спрятал? – Полушепотом спросил Арутюн.
- Это я скажу тебе, только на смертном одре. Пока я жив, я хранитель
этой тайны. А когда подойдет мое время, обещай лично проводить меня в последний
путь, тогда обо всем и узнаешь.
- Не тревожь свою душу, Симон. - Он осекся на полуслове и
спросил, - Или ты желаешь, чтобы наедине я называл тебя Семеном.
- Не нужно ничего менять. В монастыре я стал Симоном,
поэтому и умру под этим именем.
Неожиданно он
закашлялся и Арутюн протянул ему глиняную кружку с водой.
- На вот, испей.
Симон сделал два
глотка и поставил кружку на стол.