Космокол Филовит весьма резок: «Правда, что
глупцы, невежды, вульгарные химики и лже-философы не понимают смысла этих
таинственных слов, но Мудрецы не пишут для наставления недостойных и профанов;
они не стремятся сделать Новообращенных… …горе тем, кто воспринимает
вещи буквально: счастливы те, кто умеет находить в них тайный дух, ибо они
приобретают блага, самую долгую жизнь, здоровье и, наконец, сокровища Небес».
То есть эти блага алхимик получит через раскрытие тайного значения слов! Однако
это не так просто, поскольку «язык, на котором я говорю, настолько чужд языку
века, слепого и погрязшего в заблуждениях, что вся мудрость, которую я
демонстрирую в его глазах, будет лишь иллюзией воображаемого разума»
[Алхимический цветник, Кн. 1, 2022, с. 73, 128]. Мухаммед ибн Умаил говорит о
таинственном и непонятном языке алхимиков: «Люди же их слов поистине не
уразумели, и не постигли, что подразумевалось, когда находили ложь в истинных
мнениях, и истину – в ложных, и должны вменять это в вину себе, не мудрецам.
Ведь их ошибка – от незнания их намерений, когда слышат различные слова, но не
ведают их смысла, поскольку их смысл утаен». Однако верное понимание слов
дарует удачу, потому что «только когда проник в их слова, и обрел внутри явную
истину и все, что предшествовало из их слов, то есть то, что я сделал тебе
очевидным» [Tabula, 2022, с.
88, 113]. Б. Х. Фейхоо-и-Монтенегро упрекает алхимиков за то, что они писали о
своем искусстве на тарабарщине. При этом он использует слово gerigonza (в совр. исп. яз: jerigonza) [Feyjóo y Montenegro, 1769, c. 157], что
означает не только тарабарщину, но и жаргон. Об этом можно сказать: алхимики на
самом деле использовали жаргон, то есть «язык арго», «язык готики», «язык
аргонавтов» или Птичий Язык, по определению Фулканелли [Фулканелли, 2008, с.
70, 73]. Это не просто «воровской» или «блатной» язык, но тайнопись, языковая
игра. Действительно, алхимический Язык – это тайнопись, зашифрованный язык.
Язык Птиц представляет собой духовную риторику, полностью основанную на магии
слова.
Такая
ситуация означает, что алхимиков обучали не только основам физики и химии (в их
понимании), но и тайнам шифрования и основам языкознания. Алхимия – это
криптография, но и криптография – это алхимия par excellence.
Алхимический текст всегда криптографичен, а ключом к его пониманию является Opus, познанный через откровение Бога в душе алхимика.
Подтверждением этому является биография Виженера, который был автором не только
алхимического трактата и практикующим алхимиком, но и автором системы
шифрования секретных посланий [Arola, 2002, c. 242]. Алхимики были не только химико-физиками, но
еще филологами и шифровальщиками. Если их Искусство – это метафизика, то также
можно назвать ее и метафилологией (или трансцендентальной филологией). Тайны
прочтения текста, тайны словотворчества – это главнейшая основа алхимии, равная
физико-химии, и даже зачастую превосходящая ее, поскольку алхимики делали упор
не только на проведение экспериментов, но и на прочтение книг. Это был единый Opus, одно и то же Великое Делание. Алхимик – не только
Философ Огня, но и Филолог Огня.